Талорис

Все пороки, которые, как считали угрюмые, прямые жители Горного герцогства, есть у изнеженных южан, наследник видел в мастере меча. Слишком болтлив, слишком себялюбив, слишком надменен и излишне бахвалится.

– Ваша милость. Пожалуйста, будьте любезны подождать одно лишь мгновение и простите мне мою неучтивость, но Рукавичка просит передать, что ей надо все подготовить к вашему уроку – сказал мастер меча.

Это можно было бы легко счесть оскорблением в любой другой ситуации – не пустить сына герцога туда, куда он может войти по праву хозяина, и оставить ждать на пороге.

Но Рукавичка – особый случай, ее ценили, оберегали и слушались, пускай она никогда никому не приказывала.

Эрек сухо кивнул, отойдя с Мирко к окну, а Алессио снова закрыл дверь.

– Насколько он хорош?

– Милорд? – не понял летосец.

– Твой друг треттинец.

– Мы не друзья, милорд. У него, как у меня, золотой карп, но мы не дружим и даже близко не знакомы. Нас обучали в разное время, разные мастера, и экзамены мы тоже сдавали не вместе.

– Хорошо. Не друг. – Эрек сложил руки на груди, хмуро посмотрел на запертую дверь. – Насколько он хорош?

– Я никогда не сражался против него. Думаю, вам стоит спросить у Тарика, они ладят между собой. Но если опираться на слухи, то Алессио сейчас один из трех лучших фехтовальщиков среди Золотых карпов.

– А кто двое других?

– Я, милорд. И человек из Алагории, я никогда не видел его, только слышал, что он где-то на Рубеже.

Эрек кивнул, говоря этим, что удовлетворен ответом. Юноша думал о том, что, кажется, понял, отчего не выносит треттинца. Мысль показалась ему глупой и совершенно детской. Ему не нравилось, что Алессио охранял только Рукавичку, был рядом с ней всегда, спал на пороге ее комнаты, если надо, точно пес, и не оставлял ее ни на минуту.

Мастер меча находился с женщиной гораздо дольше, чем Эрек, и…

Стоило признать, что наследник ревновал. Ее к нему. Время, что они проводили вместе.

Слова, что говорили. Любые слова. То внимание, что он забирал. Должен был забирать и…

Дверь распахнулась, и треттинец поклонился вновь. Насмешливо? Или Эреку уже это просто кажется?

– Ваша милость. Она просит вас войти. Пожалуйста.

Он надеялся, что на скулах не появились алые пятна и никто не видит, как сильно его волнение перед встречей с ней.

Знакомый ему полукруглый зал с высокими стеклянными дверьми, выходящими в осенний парк.