Ткущие мрак

 – Ты легко отделался, раз все еще дышишь.

– Видела, кто это сделал? – Вир ничуть не стеснялся своей наготы.

Та рассмеялась молодо и необыкновенно мелодично.

– У нас никто ничего не видит. Так безопаснее. Но раз ты в чем мать родила, то всяко тебя ограбили. Ты не похож на тронутого.

– Поделишься одеждой? – Он остановился в пяти шагах от нее. – Если я пойду в таком виде до дома, это может кому-то не понравиться.

– Такой высоченный парень, с таким необычным цветом волос и кому-то не понравится? Полно скромничать.

Даже стража будет в восторге. – Она еще раз улыбнулась и стала серьезной. – Если бы я помогала каждому обездоленному, то сама бы прогуливалась по берегу голышом да просила подаяние. Ничем не могу помочь. Поройся в мусоре, может быть, Шестеро принесут тебе удачу.

Она отвернулась и побрела к домам.

– Эй! – окликнул ее Вир. – Твоя корзина тяжела. Я помогу ее донести. Как тебе такая плата?

– За штаны, которые стоят несколько медяков? Это Риона, сиор. Сердобольные здесь не выживают.

Она ушла, и Вир сказал тихо:

– Треттинцы не так уж и дружелюбны, как говорят о них в песнях.

Покопавшись в мусоре, он подобрал три драные, воняющие дымом серо-коричневые тряпки, из которых соорудил набедренную повязку. Через пару кварталов, застроенных низкими рыбацкими домишками, ему повезло – в сточной канаве валялся пьянчуга, до которого еще не добрались местные хищные рыбы. Вир разжился штанами (слишком короткими для него, да к тому же едва сходящимися на талии) и порванным плащом, который укрыл плечи.

Никаких угрызений совести он не испытывал. Портовые районы – дурное место, к тому же у выпивохи при себе осталась рубашка и подштанники. Куда лучший вариант, чем у Вира этим утром.

До владений Нунцио – двухэтажного замшелого дома, где в торце ютилась скобяная лавка с ржавым металлом и бесконечными ящиками гвоздей, которыми уже пользовались не раз и не два, – он добрался через час после того, как нашел себе одежду.

Ключа от комнаты у Вира теперь не было, так что пришлось беспокоить Нунцио.

Тот сидел за квадратным столом во внутреннем дворе, под платанами, передвигая круглые фишки по черно-белой доске. Против него в «Пехотный строй» играл Рети – высокий, жилистый, с бритым черепом, – промышлявший темными делами у портовых складов. А у дерева сидел грузный Ликка, пятидесятилетний боров таких необъятных габаритов, что он больше походил на раздутый бурдюк, чем на человека.