Ткущие мрак

– Это было глупо, – наконец сказала Лавиани, решив, что нет смысла орать. – Глупо. Тупо. И недальновидно.

Городок остался позади, и вечерний тракт был пуст. Тэо и сойка ехали на собственных лошадях, Бланка расположилась на лошади Шерон, сразу за указывающей.

– Ты вообще хотела их убить, – напомнил акробат.

– Ну и убила бы. В первый раз, что ли?

– А еще трактирщика. А еще мясников и всех, кто видел нас на улице. Перестань, – попросила Шерон. – Я осознаю последствия сделанного.

– Да неужели? Мало того что они могут отправить за нами погоню, так еще и когда новость дойдет до окружения герцога… Тебя будут искать.

– Возможно.

– Не «возможно», а точно. Что ты вообще задумала?

– Слухи летят быстрее птиц. Ты права. И Мильвио будет знать, где мы.

– Так это все ради Фламинго?! Я уже говорила, что поступок глупый?

– А еще ты говорила, что мир велик и шансов встретить Войса немного. Я это изменила.

– Но ты ведь помнишь, что тебя ищет карифский герцог? Теперь он получит информацию, где ты.

– Значит, надо быть осторожными, пока не приедет Мильвио.

– Проще сказать!

– Дело сделано, Лавиани. Я выбрала. Пусть тебе это кажется глупым, но лучше так, чем годами ждать новостей. Мы все способны за себя постоять. А если герцог мало-мальски разумен…

Сойка фыркнула.

– Арбалетный болт прекрасно лечит проблемы некромантии. Приберегу «а я тебе говорила» для подходящего момента, который, без сомнения, наступит. И довольно скоро.

– Если, конечно, кто-то поверит свидетелям, – подала голос Бланка. – Велика вероятность, что скептики решат, что солдаты напились или сговорились.

– Поэтому я оставила свинью «жить». На какое-то время. Пусть все желающие убедятся.

Лавиани поежилась, покачала головой, сплюнула и буркнула:

– Рыба полосатая. Вы сведете меня в могилу своими идиотскими поступками.

И ей никто не посмел возразить.

Глава четвертая

Облако

«Канционе д’ачайо» говорят мастера фехтования Треттини, что означает: «песнь стали».

«Канционе д’ачайо» говорят тому, кто пришел в зал первый раз. Ибо он желает ее услышать.

«Канционе д’ачайо» говорят тому, кто стал мастером. Ибо он может ее петь.

«Канционе д’ачайо» говорят, когда закончился поединок, если он был прекрасен искусством. Ибо сила песни стали в ее красоте, эффективности и наследии школ.

«Канционе д’ачайо», прощаясь, говорят тому, кто погиб в бою. Ибо он ушел, создавая ее.