Жнецы ветра

Улегся, накрылся сверху плащом. Было зябко, но разводить огонь по второму разу не хотелось.

– Лани тьмы не стоит сейчас бояться, – неожиданно сказал блазг.

Я приподнялся на локте, посмотрел в его странные золотистые глаза:

– Неужели? Вы чудные ребята. В отличие от Шена восприняли ее компанию совершенно спокойно.

– Вот так, собака, – высказался друг квагера.

– Он сквазать, что нельзя страшиться тьмы, даже квагда она стоять рядом с твой. Все время ждать зла – это значить проиграть до битвы.

– Чего же мне от нее ждать? Добра? – с иронией поинтересовался я.

– Действий.

– Боюсь, что, когда она начнет действовать, будет слишком поздно.

– Нет. Ты опять не прав. Она исквать не твой. У нее есть причина, почему она с нами. Лань тьмы умна. Она думать. Не квак ты. Понять, что ей надо на самом деле, и твой поймешь, что от нее ждать.

– И вы поняли?

Блазг с вейей переглянулись.

– Да. Лань тьмы исквать не тольква месть. Ей нужно ценнее. Ощутимее. И поква она это не взять, бояться ее – терять время.

– Теперь вам осталось убедить в этом Шена.

– Вот так, собака, – клятвенно пообещал мне Юми, и я, сочтя, что сегодняшняя беседа завершена, завалился спать.

День не задался с утра. То есть с самого моего пробуждения. Над ухом грохнуло так, что я подлетел вместе с плащом и пребольно ударился о землю.

Вокруг бушевал хаос.

Лошади сходили с ума, вейя встревоженно верещал и кричал про собаку, Шен вопил благим матом и вместе с Роной висел в четырех ярдах над землей.

Оба были опутаны белыми, ярко сияющими жгутами света.

– Может, вы успокоитесь? – хмуро спросила у них Тиф.

Вид у нее был растрепанный и злой. Нижняя губа кровоточила.

Как оказалось, с утра Рона пришла в себя настолько, что смогла опознать Проклятую, но не настолько, чтобы не бросаться на нее с кулаками. У девчонки и вправду были серьезные проблемы с головой, раз она на такое решилась. На Шена тоже нашло затмение, так как он кинулся ей на подмогу.

По счастью, Тиа сохранила трезвость рассудка и не размазала дураков по всем равнинам Руде.

Она просто спеленала их, и у «магов» пострадало только самолюбие. Целителю оставалось лишь ругаться, а Рона, попав под плетение Проклятой, тут же растеряла весь боевой задор и расплакалась.

Разумеется, успокаивать всех пришлось мне. Тиф я попросил отвалить на несколько минок, ученику Цейры Асани посоветовал заткнуться, а на то, чтобы хоть как-то утешить Ходящую, ушло больше нара.