Золотые костры

То и дело мы проходили мимо коридоров, уходящих перпендикулярно нашему пути.

– Так. Постой. Я на пару минут. Надо кое-чего сделать, – сказал Плевун, оставил фонарь и скрылся в одном из ходов.

– Куда он? – вытянул шею старый пеликан.

– Быть может, проверяет дорогу.

Плевун вернулся быстро. Он довольно скалился, держа двумя руками здоровый круг сыра. Откуда скирр его взял – не возникало никаких сомнений. Парень решил по пути заглянуть в монастырскую кладовую.

– Все равно они не заметят, – пояснил вор.

– И как часто ты сюда наведываешься?

– Так, чтобы никто из них ничего не узнал. И мои тоже. Давай-давай! Идем, гладкокожий.

Сунув сырную голову под мышку, он подхватил мой фонарь, засеменив дальше. Коридор практически незаметно стал заворачивать налево, потолок вновь опустился, и последние пятьдесят шагов до очередной лестницы мне пришлось проделать на карачках.

– Теперь запоминай, – сказал Плевун. – Ровно четыреста двадцать семь ступеней вниз. Надеюсь, считать ты обучен больше чем до десяти.

Ошибешься – не мои проблемы. Прямо перед тобой будет квадратная штольня с необработанными стенами. Она идет под уклон. Тебе надо в нее. Дойдешь до конца – будут тебе твои катакомбы. И не шастай больше нигде. Если заблудишься – я не виноват.

Сказав это, он отдал мне фонарь, откусил от сыра и, с аппетитом жуя, отправился прочь, даже не попрощавшись.

– О каких катакомбах идет речь? – поинтересовался Проповедник и тут же подозрительно прищурился. – Дева Мария! Ты обманул меня! Ты ведь обещал…

– Что я уйду из монастыря.

И я это сделал. Но я не обещал, что не попытаюсь уничтожить темную душу.

– Людвиг! Ты понимаешь, что это опасно?! Ты понимаешь, что, если каликвецы узнают о чужаках, бродящих среди их покойников, тебя по голове не погладят? Ты кончишь так же плохо, как брат Инчик.

– Проповедник, я страж. Моя обязанность защищать людей от того, во что превращаются после смерти худшие из нас. Я не могу оставить это за спиной, хотя бы не попытавшись избавить мир от зла.

Если душа там – я ее уничтожу. Если же нет и она где-то в центральной части монастыря, куда дорога мне закрыта, выброшу это из головы, перейду Горрграт, а когда окажусь на той стороне, отправлю через «Фабьен Клеменз и сыновья» письмо в Арденау. Пусть Братство разбирается.

Он посмотрел на меня как-то странно и вместо спора внезапно опустил плечи, признавая мою правоту:

– Иногда я начинаю считать стражей нормальными людьми и забываюсь.