Золотые костры

Было видно, что оно радо произведенному эффекту.

– Иди погуляй, – сказал я ему. – Сложи из черепов плохое слово, вырежи из косточки голову Проповедника или полежи в нише рядышком с каким-нибудь бедолагой, сочини стих, вырасти тыкву, но только больше не путайся у меня под ногами. В следующий раз все может кончиться не так весело.

Оно сделало вид, что сожалеет, виновато шаркнуло ногой и, освещая себе дорогу черепом, побрело в том направлении, откуда только что пришел я.

Я проводил взглядом его сутулую долговязую фигуру и покачал головой.

Пугало в своем стиле.

Дорога в следующий зал оказалась длиннее, чем я думал, пришлось пройти мимо двадцати оссуариев, заваленных костями до потолка, а затем спуститься по разбитой лестнице. Здесь строители нарушили традицию, и вниз вели не семь, а сорок три ступени, выводившие на круглую площадку. Перед висящим на стене огромным распятием стоял алтарь и пустая чаша для святой воды.

Сразу за этой комнатой – еще тридцать семь ступеней. Они спускались в жерло дышащего холодом мрака.

Я оказался в ледяной пещере – с белыми стенами и синим потолком, казалось сложенным из множества застывших воздушных пузырей, отчего создавалось впечатление, что я стою на дне океана и смотрю вверх, а надо мной толща воды. Здесь было так холодно, что я порадовался своей предусмотрительности и тому, что на мне не только моя одежда, но и та, что дали монахи.

От моего дыхания в воздух вылетали клубы густого белого пара, на стенах алмазной пылью сверкал иней. Он же покрывал каменные изваяния плачущих ангелов, и скульптуры словно были сделаны из серебристого металла, а не из мрамора.

Каждый ангел отличался от другого. Статуи стояли у изголовий каменных плит с телами каликвецев, облаченных в белые одежды и подпоясанных алыми, точно кровь, веревками. Здесь лежали лучшие из лучших. Те, кто при жизни владел магией.

Благодаря лютому холоду их не тронуло тление, в отличие от братьев из верхних залов, и по неведению можно было подумать, что они просто решили немного поспать, сложив на груди руки, сжимающие четки.

Я подошел к ближайшему покойнику, приблизил фонарь к его лицу, разглядывая белую как снег, полупрозрачную восковую кожу, посиневшие бескровные губы, гладкий лоб. Смерть подарила ему легкий воздушный поцелуй и благодаря защите Юрденмейда пощадила тленную оболочку.