Длинные руки нейтралитета

И тут ударил по ушам третий взрыв, поставивший точку в судьбе «Миранды».

– Даю поворот на шестнадцать румбов! Всем держаться! Включаю forgage!

«Морской дракон» ещё не завершил поворот, когда на стороне союзников сыграло природное средство обнаружения: луна.

– That’s her, over there![3 - Вот она, вон там! (англ.) В английском языке корабль – существительное женского рода.] – заорал глазастый уоррент-офицер[4 - Уоррент-офицер – в английском флоте нечто среднее между сержантом и младшим лейтенантом.] на «Хорнете».

Ошибиться он не мог. Тут же прожектор с «Хорнета» попробовал захватить противника лучом; это не получилось, но и луны оказалось достаточно.

Артиллеристы тоже заметили удирающий корабль, освещённый луной с левого борта. Орудия уже были заряжены, но на их наведение требовалось не меньше минуты. Уже потом английский начарт подумал, что даже при открытии огня при максимальном сближении попадание ядрами крайне маловероятно – всё же дистанция составляла около мили. А к моменту, когда английские орудия изготовились к стрельбе, русский успел сбежать на две мили, не меньше.

Взвились, сияя, фальшфейеры. Крупные корабли, спасённые ценой потопления «Миранды», приготовились к отражению атаки, которой не последовало.

Единственным капитаном, не испытывавшим беспокойства в течение остатка ночи, был Фрэнсис Скотт. Он сопоставил полнолуние, уходящую облачность и манеру атаковать, присущую русскому командиру, и сделал из всего этого вывод: повторной атаки не будет, можно спокойно поспать вплоть до побудки.

С точки зрения офицеров коалиции проворный кораблик ухитрился каким-то чудом уйти. С точки зрения Семакова «Морской дракон» просто обязан был уйти с минимальными потерями.

Старший помощник очень вежливо и очень тихо высказал мнение командиру:

– Владимир Николаевич, команде нужен бы отдых.

Семаков, погруженный в раздумья, ответил тоже вполголоса, не сразу и невпопад:

– И не только отдых. Сдаётся, потребны сведения, которых нет… – Тут же поднял голову и уже во весь голос скомандовал: – Иван Андреевич, проложите курс в порт.

Первый и второй помощники преувеличенно старательно занимались своими делами. Поглядев на них, Семаков решил, что недостаточно объяснил суть манёвра:

– Господа, не уверен, что нашим славным войскам удастся удержать неприятеля от продвижения к южным окраинам Севастополя. А раз так, то понадобятся сухопутные гранатомёты. Они уже заказаны, и того более скажу: вот-вот их перешлют.