Длинные руки нейтралитета

Манёвр входа в грот впечатлил казака, хотя по его невозмутимому лицу вряд ли кто мог угадать эмоции. Но таковые проявились при первом же взгляде на ведущую вверх лестницу.

– Владимир Николаевич, дозволь мне первому подняться. Не ровен час, там вокруг шастают… всякие.

Казак снял шапку, заткнул её за пояс, с помощью одной руки (вторая держала винтовку) с недурной ловкостью поднялся вверх, откинул голову назад и лбом чуть приподнял крышку люка. Увиденное не обрадовало.

Довольно далеко, не менее полутора тысяч шагов, по зимней степи карьером нёсся всадник.

От него в направлении берегового обрыва что есть духу улепётывал мальчишка лет восьми-девяти.

Форму кавалериста зоркий пластун различил сразу, ошибиться было трудно: англичанин. Ситуацию правильно оценил бы и менее опытный казак: у мальца никакой возможности удрать не было.

Хорунжий скользящим движением протиснулся в люк, распластался на земле. Рука двинулась туда-сюда, помогая затвору дослать пулю в ствол.

Большой палец опустил семечко предохранителя.

Казак не медлил – и всё же опоздал.

Сэр Уэйкфилд Прендергаст Мерриуэзер, двадцати трёх лет от роду, был офицером и джентльменом, потомком знатного рода. Разумеется, он служил в кавалерии. В ряды атакующих при Альме он не попал – в последний момент его лошадь была чуть задета шальным каменным осколком, в результате чего всадник потерял возможность держаться в строю. Это позволило ему остаться в живых.

Подразделение, где служил сэр Мерриуэзер, было уничтожено, и потому его назначили офицером связи.

В данный момент он находился на левом фланге артиллерийских позиций. Оглядывая по привычке местность, он заметил низенькую крадущуюся фигурку, выделявшуюся на фоне зимней осоки и камышей, и, конечно, отреагировал надлежащим образом:

– Лазутчик!

Дежурный офицер схватился за подзорную трубу.

– Полноте, сэр Мерриуэзер, это всего лишь мальчишка.

Голос аристократа был наполнен холодной вежливостью:

– Уверяю вас, лейтенант Перкинс, нас он видит не хуже, чем мы его. Лишние глаза тут ни к чему. Берусь уладить эту небольшую проблему.

Возражать Перкинс не стал, офицер связи не был его подчинённым. Также дежурный не упомянул, что совсем недавно видел у входа в Камышовую бухту порождение дьявола – по крайней мере, так его обзывали моряки – именуемое «Морской дракон».