Основатель

Основатель уставился на телефон, чувствуя, как вслед за искренним недоумением в нем поднимается волна злобы.

Теперь она не хочет его видеть?! Не хочет с ним разговаривать! А совсем недавно едва не умирала от восторга. Была счастлива видеть живого Дарэла. В чем дело? Неужели на чувства прекрасной мормоликаи так сильно повлияло изгнание?

Атум поднялся и начал ходить по комнате, едва не задевая за мебель. Давая Амиру обещание обезглавить клан Даханавар, он, естественно, преследовал и свои интересы.

Фелиция больше не Первая старейшина.

Она разлучена с близкими, одинока. Значит, самое время прийти к нему, пожаловаться на неблагодарную семью, изгнавшую Леди, столько сделавшую для них, стольким пожертвовавшую… Она должна была объединиться с Основателем… Дарэлом, своим любимым возрожденным телепатом. Но она этого не сделала. После прекрасной ночи она испытывает лишь гнев и боль.

Он попытался мысленно дотянуться до мормоликаи вновь, но нестабильная сила снова взбунтовалась, не желая подчиняться.

– Фелиция не доверяет мне больше, – произнес Атум вслух, глядя на список представителей кланов, сделанный Якобом. – И теперь уже неважно почему. Она знает, кто я. Она может быть опасной…

Ему на миг вспомнились глаза Фелиции, напоминающие цветом Эгейское море, запах ее волос, вкус губ.

– Проклятье, – пробормотал Основатель, бросая сотовый на кушетку.

В чем же он ошибся?

Если Фелиция действительно ушла из-под его контроля, то бессмысленно надеяться, что она сохранит его появление в тайне.

Значит, нужно действовать быстро…

Вдоль набережной дул резкий пронизывающий ветер. Он пах сыростью, бензином и мокрым камнем. Река, свободная ото льда, черная и холодная, лениво облизывала бетонные берега. В разрывах туч проглядывали куски чистого, почти весеннего неба. Свет фонарей и светящиеся окна домов отражались в воде разбитыми пятнами.

Меж тонких стволов кленов, на площадке, играли две овчарки. Их хозяева, повыше подняв воротники курток, стояли неподалеку, помахивая поводками и оживленно беседуя.

Девушка в ярком пальто катила детскую коляску.

Отдаленный ровный рокот города долетал сквозь шум ветра над рекой.

Основатель шел по пешеходной дорожке вдоль широкого газона, укрытого снегом, сам удивляясь мыслям, приходящим в голову. Он чувствовал, что сегодня неожиданно настроился на восприятие действительности совершенно особым образом – словно вдруг стал одним из фэриартос. Возможно, это произошло от злости на Фелицию.