Основатель

Босхет, которого не особенно волновало душевное состояние Анри, воспользовавшись паузой, продолжил доклад:

– Я так думаю, Дарэл нашел где-то надежное убежище и не будет высовываться какое-то время… – Он замолчал, увидев скептическое выражение на физиономии учителя бэньши, и добавил сварливо: – У меня есть кое-какие соображения по этому поводу, но если господам некромантам угодно…

– Господам некромантам угодно лишь одно, – сказал Анри, устало проводя руками по лицу, – узнать, что на самом деле произошло с телепатом и духом Основателя.

– Он возродился, – ответил бетайлас убежденно. Его как будто даже удивило, что у кадаверциан могут возникать сомнения по этому поводу.

– Откуда ты можешь знать?

– Чувствую, – просто ответил дух-убийца. – Мы все это чувствуем. А если бы вы оказались в нашем мире, вы бы тоже почувствовали.

Он хмуро уставился в стену, и его глаза засветились желтым.

– Все движется, меняется, беспокоится, рвется… До того как он появился, мы были свободны… Самые сильные могли прорваться через грань между пространствами и насладиться здесь своей силой.

Но он запер нас, заставил служить некромантам. Мы получаем тела, возможность жить по-человечески. Иногда. Но свободу потеряли.

Кристоф встретил недоумевающий взгляд родственника, впервые слышавшего подобные откровения от послушного слуги, но ничего не сказал.

– Прошу прощения, мэтр, – пробормотал Босхет, потушив желтые огни в глазах.

Анри неожиданно приподнялся, нахмурился, склонив голову к плечу:

– Вы слышите? Стало тихо.

Кэтрин кричала и стонала, не переставая, несколько часов, а теперь вдруг затихла. Я чувствую, она успокоилась.

Он с недоумением обернулся к Кристофу, а того вдруг обожгла внезапная догадка.

– Где Лориан?!

– Я его не видел, – тут же отозвался бетайлас.

– Крутился здесь пару часов назад. – Анри небрежно махнул рукой в сторону коридора, ведущего к жилым помещениям. – Ты что, думаешь…

Но колдун его уже не слышал. Едва ли не бегом он пересек закрытую галерею, остановился возле апартаментов Кэтрин и рывком распахнул дверь.

Воображение, подстегнутое тревогой, уже рисовало комнату, залитую кровью, растерзанное человеческое тело на полу и безумную бэньши, рисующую вокруг трупа одной ей понятные знаки или в ужасе от содеянного забившуюся в угол.

Но картина, увиденная им, оказалась невероятнее. Лориан, живой, хотя и бледный до зелени, с темными кругами вокруг глаз, сидел на низкой кушетке.