Одинокая охота

Просто кое-какие моменты немного не вписывались в общую картину. Странности, как он бы их назвал. Сушившееся на балконе белье. Кофеварка. Незапертая дверь. Пластиковый комбинезон зашуршал, когда он вслед за Марией переступил порог крошечной кухни. В ней было на удивление слишком чисто, словно никто не жил здесь. В этой дешевой и давно не знавшей ремонта квартирке. Эхо 60-х. Никакой грязной посуды, никаких пряностей и ничего другого, указывавшего на то, что ее хозяйка любила готовить.

– По мнению Линн, о самоубийстве не могло быть и речи, – сказал Рикард.

 – Ильва приходила к ней домой несколько дней назад и просила проверить ее соратников, которых она подозревала. Линн не заметила у нее никаких признаков депрессии и психоза. Наоборот, Ильва горела желанием разобраться с нацистами, напавшими на них.

– И все равно полиция Флемингсберга уже фактически закрыла это дело, считая случившееся суицидом, – заметила Мария.

Рикард кивнул и указал на столешницу.

– Хоть кое-что и не сходится, – заметил он. – Согласно отчету, кофеварка, к примеру, когда эксперты попали внутрь, стояла заправленная кофе и водой.

Мария подняла крышку. Фильтр был заполнен порошком.

– Этого хватило бы на несколько человек, – сказала она. – Или же Ильва хотела выпить целую бадью сама, чтобы максимально взбодриться, прежде чем заниматься делами.

Она задумчиво покачала головой.

– Вряд ли кому-то могло бы прийти в голову так заправиться кофеином, если он собирался повеситься. Что сказали патологоанатомы? Они тоже поверили в самоубийство?

Рикард не успел встретиться с судмедэкспертами, а только поговорил с ними по телефону.

Обычно он старался лично встречаться с довольно своенравным доктором Паскалем. Ему нравилось между делом болтать с ним о музыке или даже чуточку послушать что-нибудь новенькое из дэд-металла, который обычно звучал в его закутке в морге. Тогда сам смог бы рассказать Паскалю и о предстоявшем концерте Conflict, который, пожалуй, мог заинтересовать патологоанатома: почти за сорок лет своей карьеры эта анархистская панк-группа никогда не выступала в Швеции.

– По их мнению, ничто не противоречит версии самоубийства. Только она не оставила прощальной записки и не принимала предварительно ни успокоительного, ни алкоголя, что считается обычным в таких случаях, заменив их кофе, – сказал он и кивнул в сторону кофеварки, а потом продолжил изучать отчет, который Паскаль переслал ему по электронной почте.

– Царапины на шее от ее собственных ногтей.