Одинокая охота

Казалось, это произошло совсем недавно, хотя с той поры минуло уже более двадцати лет.

Парни шли по сухой траве и шутливо ссорились между собой. Он не спускал с них взгляда.

В подростковом возрасте Эрику постоянно хотелось поговорить с кем-нибудь о своих корнях. Хотел, чтобы его отец Йозеф, прежде чем умрет, рассказал ему как можно больше о своем детстве. Но папу всегда интересовало только настоящее. Шведская часть их жизни и нынешняя ситуация. Он не любил говорить об оставленной Африке. Она принадлежала прошлому.

Швеция стала их общим будущим. Страной возможностей. Насколько Эрику было известно, у них остались родственники в Кении, но ему все равно хотелось знать больше. Но сейчас такой возможности у него уже не было: папа умер от инфаркта сразу после Рождества.

С тех пор Эрик часто разговаривал с матерью. Смог выяснить многое, хоть и с ее слов. Его дед по отцовской линии был рыбаком на острове Ламу. Родственники – мусульманами. Все они, за исключением папы Эрика, погибли во время большого урагана в середине семидесятых.

Папа вырос в детском доме в Момбасе. Его усыновили сотрудники американской гуманитарной организации. Он познакомился с матерью Эрика в Стокгольмском университете. Религия предков не стала для него своей, скорее наоборот: пока Эрик рос, ни он, ни мать не слышали от отца ни слова о вере.

Парни подходили все ближе. Парочка, с которой Эрика связывало его африканское происхождение. Те, с кем он собирался поговорить.

Он полистал лежавшие на соседнем сиденье распечатки.

Тексты выступлений делегатов Панафриканского национального конгресса и цитаты лидера Черных Пантер Бобби Сила давали пищу для размышлений. Были крайне эмоциональными.

«Мы будем защищать себя от вседозволенности и жестокости расистской полиции и военных всеми необходимыми способами». Он смутился. Призывы к насильственным действиям против его коллег представлялись ему неприемлемыми. В то же время он знал, что у многих копов, к примеру в США, еще сохранился менталитет, корнями уходивший в старое рабовладельческое общество.

Он взял другую бумагу. Послание Нельсона Манделы имело противоположный смысл.

«Если люди способны научиться ненавидеть, они также могут научиться любить. Поскольку любовь более естественна для их сердец».

Парни проходили мимо его машины. Болтали о чем-то и, похоже, смеялись над ним. Они ведь вряд ли могли распознать в нем полицейского. Такие машины, как его личный «Олдсмобиль», обычно предпочитали поклонники гангста-рэпа.