Пожиратели

Рикард откинулся на спинку скамейки и на несколько секунд закрыл глаза, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу. Но одной чашкой придется ограничиться – вдруг что-нибудь возникнет и ему придется выехать на работу? Они сидели молча. Линн покоcилась на него.

– Видела снимки из Кунгстредгордена. Ужас! Вы выяснили, кто за всем этим стоит?

Он ответил кратко, решив избежать этой темы. Какое бы доверие он ни испытывал к Линн – он не имеет права обсуждать версии с человеком, не работающим в полиции.

– Нет.

Линн не стала больше спрашивать, понимая, что он не хочет обсуждать следствие. Они стали смотреть на залив Орставикен. В свете фонарей туман над водой напоминал позолоченный занавес. Рикард почувствовал, как от рома по всему телу разливается ощущение спокойствия.

– Прекрасное место, чтобы выпить рома. В XVIII веке здесь располагалась первая королевская винокурня. Я читал на какой-то табличке неподалеку, что Густав III разослал указ всем учителям Швеции, обязав их обучить простой люд пить только казенную водку.

Линн ничего не ответила, лишь молча кивнула на бобра, медленно прошедшего мимо в нескольких метрах от их ног, контрастно выделяясь на фоне высотных домов набережной Шёвикскайен. Рикард улыбнулся.

– К тому же я, считай, вырос на спиртовом заводе.

В полумраке он поймал ее удивленный взгляд.

– В детстве мы часто ездили на велосипедах на Реймерсхольмский спиртовой завод – тот самый, где изобрели водку «Абсолют», – когда его сносили в семидесятые.

– Хм. У меня дома всякие игры в войну были запрещены. Хотя, если бы мне их разрешили, это в те времена могло бы стать формой протеста. Но пацифизмом первой увлеклась моя мама.

– Да, сейчас другие времена. Дети в войну не играют. Мой сын Эльвин даже слова этого ни разу не упоминал.

– И очень хорошо – хотя они, вероятно, играют в то же самое на компьютере.

– Думаю, да. Хотя в тех наших играх была большая свобода. Мы бегали по Лонгхольмену в лесу под руководством старика Техаса, который жил там в своей хижине. Он знал массу приемов партизанской войны – с тех пор, как ушел добровольцем к анархистам во время гражданской войны в Испании. Тебе бы это точно пригодилось, а?

Линн передернула плечами.

– Насилие – редко удачное решение.