По следам чупакабры

Его стол из красного дерева находился напротив входной двери, как это чаще всего бывает в кабинетах подобного рода. Кроме ноутбука и телефона, с помощью которого начальник просит приготовить ему кофе, на столе больше ничего не было.

Одет начальник, как и всегда, был в серый костюм поверх темно-синей рубашки. Он был полноватым мужчиной, но не толстым. Цвет лица у него всегда бледный, то ли ему некогда выходить на улицу и поэтому он не загорает, ну или же его кожа вовсе не принимала загар.

Его цвет лица менялся только тогда, когда он начинал орать. В такие моменты его лицо становилось красным, а иногда и бордовым, в зависимости от времени и силы крика. Так как, ему уже за пятьдесят, на каштановых волосах, проявлялась седина, с каждым месяцем все больше и больше. Самое главное, это его брови над серыми глазами, они всегда густые и нахмурившиеся, из-за этого было сложно понять, злиться он или нет.

В кабинете он находился не один, это я заметил сквозь стеклянные стены кабинета, когда уже был рядом с дверью его владений.

Перед ним сидела черноволосая девушка. Вячеслав Александрович, так зовут моего начальника, что то ей объяснял.

Я постучался, открыл дверь и спросил:

–Можно?

Мой директор посмотрел на меня и с серьезным видом и тоном произнес:

–Да Дим, входи.

Я зашел, а в этот момент, начальник сказал девушке с улыбкой:

–Вот, Дарья, познакомьтесь, это наш лучший сотрудник –Дмитрий Островский, вы будете с ним работать, – директор указал на меня.

Первое,о чем я подумал, это « Что значит: будете работать с ним? Я всегда работал в одиночку, мне не требовался напарник». Но, когда девушка посмотрела на меня, я остолбенел… Это была, та самая байкерша, что помяла мне крыло и разбила левый повторитель поворотника.

Девушка взглянула мне прямо в глаза. На мгновение, я уловил удивление на ее лице и даже разочарование, но потом она улыбнулась.

– Лучший, говорите? – переспросила девушка с саркастической улыбкой.

Начальник прокашлялся.

–Да, лучший,– с печалью проговорил он.

Обычно мне плевать на то, что про меня говорят, хвалят или ругают… Но сейчас я почему-то начал краснеть, мне не хотелось дважды за день позорится перед байкершой. А в голосе начальника читалось явное сожаление, мол, извините, но вот этот никчемный человек, к глубочайшему сожалению, является лучшим сотрудником в нашей убогой редакции.