Повелительница неживых

 – Можно я к тебе перееду, когда они укатят?

Лерка облокотилась на стол и, глядя в упор, сказала:

– Надеюсь, тебе не надо напоминать о запретах Шамана?

Шерл улыбнулся, и произнес, прикидывая руки к сердцу:

– Никакого секса, клянусь!

– Тогда можешь переезжать.

– Лерка, дай я тебя расцелую! – он выскочил из-за стола, но она его осадила.

– Остынь! Они еще не уехали… А вот и Миришка идет.

Лицо Миришка было бледным, и глаза покрасневшие, совсем недавно она плакала.

– Привет, Мир, – приветствовали ее Шерл и Лера.

– Привет, – пробормотала Миришка, и сев к столу, закрыла лицо руками.

– Что случилось? – поинтересовалась Лера.

– Мне плохо… я всю ночь глаз не сомкнула. А под утро решила отравиться, так как назло ни одной таблетки в доме не нашла, – она горько засмеялась, и расплакалась.

Лерка подошла к ней, и обняла, желая приободрить подругу, только слов утешения не находила. Та уткнулась ей в плечо, и вскоре затихла.

– Ты в порядке? – спросил Шерл, коснувшись плеча Миришки.

– Все нормально, – тихо ответила она.

– Не переживай, у нас у всех депрессивное состояние, – сказала Лерка. – Мои скоро уезжают, придешь жить ко мне?

– Они что тебя оставляют здесь? Одну?

– Я семейный урод, от которого они будут рады избавиться.

Миришка вздохнула и вытерла глаза руками.

– Ну, и сволочи они! – вдруг не выдержала она. – Бросить на произвол судьбы собственного ребенка! Ничтожества!

– Теперь узнаю, Миришку! – весело сказал Шерл. – А то все слезы льет почем зря.

– А я между прочем уже не ребенок, – заявила Лерка, – проживу и без них!

Миришка опять вздохнула.

– Мне свою бабушку жалко. Она совсем как ребенок, так меня любила, а сеструха наговорила ей обо мне всяких гадостей, так запугала, что теперь она как увидит меня сразу убегает.

На вершине яблони запел зяблик, громко и заливисто закончив короткую песенку, так словно не песнь эта, а подпись с подчеркиванием.

Троица молчала, прислушиваясь, не идет ли их приятель по несчастью.

– Что-то Данси долго нет, – наконец, вслух произнес Шерл, – обычно он первым сюда приходит.

– Он не придет, – раздался сбоку от беседки голос Шамана. Все вздрогнули от неожиданности, и оглянулись.

– Почему? – встревожилась Лерка.

– Он в больнице.

Шамана не было видно, но голос его невозможно было с кем-нибудь перепутать.

– Что с ним?

– Подхватил воспаление легких. Его ночью увезли на «скорой».

– Но… он был в порядке, я уверен.