Повелительница неживых

Он проверял: висят ли замки на дворовых постройках, закрыты ли, как следует калитка и ворота, и все ли куры вернулись домой.

А сейчас было смутное время. Беспокойное, и потому тяга проверить все прежде, чем забыться сном, была необычайно сильной.

Опираясь на палку, Анатольо медленно подошел к курятнику. Весь день оттуда доносилось куриное кудахтанье. А теперь было тихо.

– Угомонились, наконец, – добродушно проворчал старик.

Он зашел внутрь, протяжно проскрипев деревянной дверью, и остановился. В курятнике было сумрачно, и его глаза некоторое время привыкали к освещению.

Обычно любопытные куры при виде хозяина начинали вопросительно переговариваться между собой, а потом слетать с насеста в надежде на угощение, а сейчас они молчали. Анатольо удивился.

– Ко – ко – ко…

На его зов куры не отреагировали.

Когда глаза привыкли к полутьме, он понял, в чем причина их молчания… Их просто не было.

– Где вы, черт побери? – рассердился старик, и ударил палкой в бревенчатую стену. Затем он вышел. Заходящее солнце на миг ослепило его.

Он прислушался. Тихо. Только стрижи, не ведая земных проблем, весело гонялись друг за другом.

Старик не мог припомнить, чтобы хоть когда-то было так тихо. Не слышно протяжного мычания готовых к вечерней дойке коров, ржания соседского коня, недовольного визга свиней, и уж тем более, человеческих голосов.

Анатольо в мыслях сокрушался: «Разъехались! Бросили землю предков, неблагодарные! Но я остался! Меня не пугают ваши страхи!» Он даже гордился тем, что не поддался общей панике, он всегда придерживался принципа: «Мой дом – моя крепость».

Старик медленно дошел до ворот, но закрывать на запоры сразу не стал. Ему захотелось выйти на улицу. И он шагнул за пределы своей крепости…

Соседские дома показались ему как-то враз постаревшими, обветшалыми, сгорбившимися. Старику даже почудилось, что не дома это, а дети, внезапно оказавшиеся сиротами. Он же не хотел бросать свой дом, в который было вложено столько душевных сил. Такой поступок казался ему предательством.

Пробурчав в седые усы что-то нечленораздельное, он сгоряча плюнул на землю, и собрался уходить. Только вдруг остановился…

Возле лавки, на которой он любил частенько сидеть по вечерам и наблюдать за суетой соседей, лежал большущий серый камень. Старик сразу понял, принести его сюда один человек не смог бы. Он также знал, что соседи не стали бы портить с ним отношения, притащив сюда камень. К тому же они попросили его присматривать за их домами.