Там, где нас не ждали

«Что же делать? Что же делать? Я должен выбраться отсюда! Я должен предотвратить казнь!»

? Когда она состоится? ? я старался сохранить хладнокровие, но, казалось, Шурд видит меня насквозь.

? Завтра на рассвете.

? Я могу его увидеть?

? Только завтра. Я прилечу за тобой.

? А что с остальными?

? Они отчаянно сражались, не желая допустить нас на корабль.

? И вы их… убили? ? я вскочил.

? Нет, они живы. Они будут жить рядом с «Умными», ? я терпеливо ждал объяснений. Кто такие «Умные»? ? Ты скоро их увидишь.

? То есть вы всё за нас решили…

? Но подумай сам, разве вы могли принять решение, удовлетворяющее интересам многих видов существ, а не только вашего?

В моей душе нарастал гнев, и бороться с ним было нелегко. Разумом я понимал верность слов Шурда и соглашался с его доводами, руководствуясь принципом: «Не лезь в чужой монастырь со своим уставом», но сердце не хотело мириться с суровой действительностью. Я смотрел в глаза жителя Кандемирии и понимал, что в его лице я начинаю ненавидеть всю эту планету.

? Мне не нужен Покровитель! ? нарушая долгую тишину, наконец, заявил я. ? Уходи… Убирайся прочь! Оставь меня! Иначе я за себя не ручаюсь!

Шурд ничего не сказал. Он поднял руку, глядя на летательный аппарат, и аппарат подлетел к нему. Затем Шурд улетел.

Я остался один, обуреваемый бессильной яростью и обидой. Но показалось мне, что обида была не моя. Вскоре я понял, что сильно обидел странного жителя Кандемирии по имени Шурд.

Остаток дня я либо ходил по темнице, как разъяренный тигр, либо лежал на ложе из листьев, заложив руки за голову, и подолгу вглядывался в синее небо.

Вечером это существо прилетело вновь, но я сделал вид, что сплю. Я даже старался не думать. Шурд оставил воду и орехи, и немного повздыхав, улетел. К еде я не притронулся. Мало ли что он мог подсыпать в воду.

Ранним утром мой беспокойный сон был внезапно нарушен.

? Вставай, ? я узнал голос Шурда. Его рука настойчиво трясла меня за плечо.

? Уходи, ? грубо попросил я.

? Ты хотел увидеть друга…

Я вновь почувствовал обиду. Не свою, а его. Мне стало не по себе от собственной грубости. Даже стыдно. Я медленно приподнялся и повернулся к нему.

? Ты хочешь умереть с голоду? ? спросил Шурд, взглянув на нетронутую еду.

? Я просто не хочу есть.

? Если ты не будешь есть, ты умрешь. А ты нужен своим друзьям.

? Они будут там?

? Нет. Зоран просил позвать только тебя. Он не хочет, чтобы они присутствовали во время казни.