Воскрешающая

Они хотели меня сожрать!

Не все, конечно, многие тоже, как и я, метались по комнате, оглашая пространство дикими звериными криками, и напрасно я обзывала маршала и его людей самыми плохими словами. Они не услышали их.

Настал момент, когда бежать от кровожадных тварей стало некуда. Я перестала орать и оглянулась. Ближе всех до меня добралась огромная зубастая жаба. Её бугорчатая зелёная шкура блестела от света ламп, глаза попеременно закрывались, словно она подмигивала, а лапы, когда опускались, щёлкали крючкообразными когтями.

Я знала – она выбирает момент, чтобы выстрелить языком в меня, а затем, затащив в пасть с чувством и с толком начать перемалывать мои косточки.

Я смотрела в жуткие серебристые глаза этой жабы и видела в них своё отражение. Таких, как я, она за раз может троих на язык прилепить.

От невыносимого страха у меня подкосились ноги. Падая, я успела заметить, как сбоку на меня бросилась горбатая пятнистая кошка, с горящими как угли глазами.

– По-мо-ги-те-е!!! – в отчаянии крикнула я, защищая голову от зубов хищника.

В это момент пол подо мной разверзся, я полетела вниз… и проснулась.

***

Глава 7

Я сидела на кровати тяжело дыша. Сердце лихорадочно билось, и меня пробирал озноб. Я была в ночной рубашке, халат висел на спинке кровати, волосы стали влажные от пота, как и подушка. Чтобы окончательно поверить, что я в своей палате и всё, что я сейчас пережила – лишь страшный сон, я заглянула под матрас. Там должны были лежать тапочки.

Они оказались на месте, вызвав у меня вздох облегчения.

Кошмарные видения всё ещё стояли перед глазами. Мне было страшно опустить на подушку голову и закрыть глаза. Я боялась увидеть всё снова. Потеплее закутавшись в одеяло, я продолжала сидеть, осмысливая и перебирая фрагменты ужасного сновидения, пока в коридоре не послышались шаги медперсонала. Услышав их, я окончательно поборола страх и легла.

О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи.

Вскоре в палату вошла медсестра.

Она включила свет и уверенная, что я сплю, минутой позже удаляясь, выключила его, оставив на стуле мою одежду.

Когда шагов её не стало слышно, я выбралась из постели, и прямо босиком добежала до стула.

Одежда была выстирана, отутюжена, побрызгана каким-то пахучим средством, достаточно приятным для моего носа, и, конечно, она прошла самый тщательный досмотр. Сапоги были начищены до блеска и к моей великой радости всё, что я в них спрятала, было на месте.