Руслана Браун. Другой мир. Часть 2. Легенда о лунной дольке

Протяжно, с легкой ноткою тоски, вздохнула Руслана, внимательно посмотрев на него, машинально пригладила и без того прямые, ровные волосы. В сумбурных, мятежных мыслях уже таился один незатейливый вопрос, с привычным любопытством, она его озвучила:

– Помнишь тот сон, когда я собиралась прыгнуть с обрыва в море, а ты спас меня?! – спросила Руслана, положив руки на колени.

– Разумеется, помню! Тогда я в первый раз увидел тебя.

– Напомни мне о том событии, как это было в твоем воспоминании?!

– Уже наступила ночь, поэтому физически я спал в своей постели, а когда раздался сигнал тревоги, переместил астральную проекцию в пространство сновидений, впрочем, как всегда…

– Что за сигнал?! – не удержавшись, перебила Руслана.

– Если человек в беде и ему угрожает смертельная опасность, тут же пульсирует в виске, а в ушах немедленно пищит тревожный звук!

– Если этот сигнал постоянно звучит, да еще неожиданно, наверное, это ужасно раздражает?! – вновь поинтересовалась девушка, желая знать даже о таких нюансах и деталях.

– Да нет, он достаточно мягкий, совершенно бесшумный для внешнего мира. Подается прямо в глубь ушного канала тоненьким, тихим, но достаточно ритмичным звуком, от которого не раздражаешься, но и не уснешь, пока не сделаешь так, чтобы он прекратился. То есть не попадешь в мир снов.

– Хм, понятно, и что же было потом…

– Уловив точную волну маячка, я в один миг переместился прямиком в твое воображение, увидел прелестную девушку, стоявшую у самого края обрыва. Когда подбежал, ты уже едва шагнула вниз, буквально чудом мне удалось схватить тебя за талию, прежде чем ты рухнула бы в пропасть с высоты около восьмидесяти метров над уровнем моря.

Потом ты повернулась, и я увидел такой опустошенный взгляд – холодный, ко всему равнодушный… С виду, тебя ничего больше не волновало в этой жизни, ты желала только одного – тишины и покоя.

– Это чистая правда, в том сне я действительно грезила о смерти, как о возможности перестать думать о проблемах, жизненных неурядицах.

Многие вещи меня угнетали: одиночество, несформированная к семнадцати годам жизненная цель, окружающие меня люди, подруги и друзья, которые вроде и были рядом, но не являлись мне близкими. С ними не о чем поговорить, не открыть душу, не выговориться по-настоящему. Даже Элисон, моя единственная закадычная подружка с детства, последнее время от меня отдалилась. Я думала, может быть, что-то произошло, хотела поговорить, но ее сестра заверила, что у них все как всегда.