Долг из прошлого

Подошла, ноготками по плечику мужчины пробежалась. Да ещё на брудершафт, за знакомство. Парень на пустой желудок как хряпнет… В общем, пошло – поехало. Пока Герыч баней занимался, Максим уже готовенький стал. Еле сидит. В баню пошёл. Парни его одного не оставили. Там бедняжку развезло по полной. Еле отдышался.

День остывать начал. Надо бы разъезжаться, а этого куда. А Марина сидит с телефоном и хохочет.

Василий разослал своих Марину поискать. Максима направил к Герычу, на всякий случай. У того дело было к адвокату.

Вот заодно пусть и проверит, с кем тот время коротает. Все отзвонились, только Макс молчит. Вдруг под вечер приходит сообщение, слишком борзое для скромного начинающего бизнесмена:

«Я в деревне Брусничка, брусничку пью.»

На звонок не отвечает, только СМС очередное шлёт: «А твоя ничего баба, пьёт как лошадь, ржёт тоже. Сегодня не жди, у неё заночую.»

Коровкину будто кровь в мозги ударила. «Немедленно обратно. Посмей только тронуть её! Пожалеешь, что на свет родился!» А тот в ответ: «Я не трогаю её, она меня трогает.

»

Герыч, как увидел переписку, так выхватил телефон из рук.

– Слышь, Марин, зря ты так с ним. Его же Коровкин теперь уничтожит.

– У вас тут средневековье какое–то, чес слово. Управы, что ли, нет на Коровкина?

– Вот ты живёшь в своей Тили–мили–трямдии и не знаешь ничего. Он его как бизнесмена уничтожит. Максик только на ноги вставать стал, и не без помощи Петровича. Он ему и так отработать должен за контракты да поставки, а ты так нагнула мужика.

Так что теперь тебе ещё и от Максика бегать придётся. – Герыч затянул: – Усталость забыта, колышется чад…

– А она привычная бегать – гоготнул Кирилл. – Марина, помнишь, как мы тебя с трёх сторон окружили, а четвёртой – берёза была.

– Ага, помню. Только никак не могли решить, кто же целовать будет. – Марина вздрогнула от удовольствия. Возбуждение по венам пробежалось. Эх, пощекотала она тогда себе нервишки. Пригласила трёх следаков на свиданку одновременно, трёх неразлучных друзей.

Хотелось посмотреть, как вести себя будут. А они возьми да объединись. Один ещё наручники притащил, мол, сейчас, руки за стволом сцепим и отомстим за всё. Струхнула в тот момент, но виду не показала. Пока они подходили да спорили, кто первый, рванула, ударив того, кто на дороге стоял, промеж ног. И побежала, как раз напевая эту песню. Вот видок был у всей компашки. Их потом долго в следствии называли Миледи и три мушкетёра.

– Ага, только Колчак делиться не будет.