Долг из прошлого

– Где она сейчас? – Коровкин так спросил, что у обоих душа оторвалась и в пятки спустилась. – Вот что, голубки, Максим, ты мне выручку за месяц в фонд благотворительности перечислишь за каждый день отсутствия Марины. Понял? Ты вчера должен был сразу сообщить, как её увидел, а не водку глушить. Свободен.

Максим попробовал возразить, но многообещающий взгляд Коровкина быстро пресёк попытку.

– Теперь ты, Герман Романович… Кстати, а почему Герыч? Давно хотел тебя спросить. Ты кушай, кушай, а то остынет.

Тебе, непонятно когда, теперь кушать придётся.

– Так Марина когда–то назвала, так и прикипело. Все зовут Герычом. Петрович, не знаю я, где Марина. Мы вчера Максима доставили до дома. Я пока с охранниками разговаривал, она и сбежала…

– Сбежала, говоришь… В общем, посидишь у меня под охраной. С телефончика сними блокировку.

– Не могу, там же вся моя клиентская база… – Герычу кусок в горло не лезет. Знает, что такое у Коровкина сидеть. Клиенты были, кого Коровкин держал. Бить не бил, но от одних намёков становилось страшно.

Неизвестно, осуществил бы обещанное или нет, но никто судьбу до конца не испытывал.

– Слушай, ты хочешь, я тебе покажу, что такое свободная профессия? Как насчёт баньки с горячими мужичками? А? Герыч? Или телефончик в обмен на… – Коровкин довольно растянулся. Он же недоговорил в обмен на что. Каждый волен думать в меру своей распущенности. Герыч не был распущен, но предположить худший финал мог.

– Василий Петрович, я же не сдаю контакты твоих людей.

И другие этого не хотят. – попытался защититься Герыч…

– Значит, всё–таки банька… – в этот момент дзинькнул телефон. Коровкин прочитал сообщение, улыбнулся. – Герыч, ты в рубашке родился. – Набрал номер. – Не трогайте её, установите охрану. – махнул рукой адвокату, мол, пока «свободен».

Приближалось обеденное время. Солнце стояло в зените. Торговый люд присматривался к немногочисленным покупателям.

– Марина, мне всё кажется, что за нами ходят. – худощавая женщина выбирала помидоры.

Это Софья, одноклассница Марины. – Дома тебе надо было остаться.

– Софья, а ты помнишь, как мы с тобой по пиву с осетриной страдали? – ответила на предложение остаться дома Марина. – Давай, вспомним молодость. Наберёмся пива и пойдём Колчаку Гражданскую войну объявлять? – Марина оглянулась. Нет, Софье не казалось. За ними уже с получаса два товарища, не скрываясь, следуют. – Понимаешь, мы сейчас можем всё что угодно себе позволить.