Дракон всегда прав

Да и с родителями тоже надо попрощаться. Она уже простила их.

Шаркая ногами по плитке, она рассуждала, почему браслет Алекса не дал ей уснуть. Знал об этом парень или не знал? Если знал, значит, не хотел, чтобы она его забыла? Как он сказал? Браслет снимет сам? Значит, найдёт её? Девушка улыбнулась своим мыслям. Где-то внутри полыхнул огонь, он пробежался по венам и отсалютировал внизу живота.

– Быстрее, опаздываем. Нам вылет дали десять минут назад.

Девушка не видела, как на неё неслась компания чужестранцев: смуглые до черноты лица и белые, как снега горных вершин, одежды.

На ногах сандалии. Впереди, как диссонанс, бежал молодой мужчина в цивильном костюме. Он то и дело стирал со лба пот галстуком. Пиджак болтался на руке, рубашка наполовину вылезла из брюк. Он подгонял компанию, которая катила инвалидное кресло.

– Осторожно, не уроните бабушку, – раздалось почти над ухом девушки. Она почувствовала, как что-то металлическое врезалось ей в бедро, иглой прострелило ногу. Перед глазами поплыли мурашки, воздуха стало мало, тело теряло упругость…

Маша не поняла, как оказалась на коленях у бабушки.

Старушка заключила её в стальные объятия, что заставило усомниться не только в возрасте, но и в половой принадлежности. Девушка собралась было вскрикнуть, но в этот момент кресло в окружении всё той же толпы буквально влетело в туалет для инвалидов.

Бабушкой оказался невысокий жилистый мужичок. Он лихо поменялся с девушкой местами. Вернее, уступил ей кресло, а сам навис над ней, отдавая приказания другим.

– Быстрее, быстрее же. Взлёт через десять минут, а нам ещё проходить погранцов, – нервничал тот, что в костюме.

– Не суетись! – рявкнула бабушка низким голосом. – Вы чего копаетесь? Грим на лицо, старьте руки, где парик? Парик где? Аэрозоль в глаза. Сначала аэрозоль, потом грим, – отдавал он приказы. – Сидеть, – это адресовалось уже Маше.

Мелкие капли буквально ослепили своей атакой, из глаз покатились слёзы. За щёку затолкали какой-то бочонок, и рот тут же наполнился слюной.

Неприятная субстанция покрыла лицо. Руки намазали кремом, и они тут же стали темнеть, кожа морщилась, повсюду появлялись ромашки старости.

Девушку так плотно обмотали сари, что становилось сложно дышать. Она приоткрыла рот и тут же почувствовала неприятную сырость, растекавшуюся по подбородку и скатывавшуюся по шее.

На голову надели все то же сари, потому что парик куда-то запропастился.

«Алекс, гад! Значит, так ты снимешь с меня браслет. Ну что же.