Личная жизнь генерала

За то, что не в силах изменить что-либо.

Он держал в руках хлеб, который крошил в тарелку.

– Ты решил сегодня голубей покормить? Может, ты скажешь, что всё-таки так тебя терзает? Только не надо мне про принцессу. Не первый раз она сбегает, но ещё ни разу ты ни был в такой ярости.

Лавр единственный, кто не боялся Георга, когда тот прибывал не в очень хорошем настроении.

– Бьянка сказала, кто… – Георг раздул ноздри. Можно было подумать, что он скоро выпустит дым. – Кто отец ребёнка? – наконец выдавил из себя через силу.

Хотелось добавить резкое, оскорбительное. Но не позволил. В конце концов, он делил с ней удовольствие почти три года.

– Нет, она только рыдает.

Георг встал, с шумом отлетел в сторону стул, на котором он сидел.

– Слышь, ты, псих-одиночка, к тебе уже охрана боится подходить. Ты скажи мне на милость, зачем сопровождающих наказал? Что они сделали?

– Не знаю, но почему-то закончилась для неё эта поездка угрозой выкидыша, – Георг подошёл к окну.

Начало сентября. За окном тяжёлые низкие серые тучи рыдали, никого не стесняясь.

Ветер пригоршнями швырял воду в стекло. Редкие пожелтевшие листья вбивались в очищенный до блеска асфальт.

– Снял бы девицу, да выпустил пар, – это было лишнее.

Георг повернулся на каблуках:

– Ты что-то сказал? А напомнить тебе, КТО ТЫ ЕСТЬ? Откуда я тебя достал?

– Напомни. – Лавр сидел как ни в чём не бывало и намазывал себе хлеб маслом. – Тебе сделать бутерброд?

– Я тебе сейчас одно место маслом намажу…

– Фу, ты стал извращенцем, – адъютант не спеша положил на масло ломтик сыра.

Увидев, что Георг направляется в его сторону, протянул руку: – Сказал бы, я бы тебе тоже такой сделал…

В ту же секунду огромная рука его схватила за грудки и приподняла над столом:

– Ты издеваешься надо мной?

– Нет, отпусти, задушишь, – ноги адъютанта болтались над полом. – Ты сам над собой издеваешься. Случился бы выкидыш, так тебе же лучше было бы. Снова Бьянка в твоём распоряжении.

Полёт был недолгим, но громким. Лавр потрогал голову.

Цела. Подтянул тело на руках. Спиной упёрся на стену.

– Всё, пишу рапорт.

– Только через мой труп, – рявкнул Георг.

– Ещё один такой бросок, и мой труп уже ничего написать не сможет. А теперь, после того, как ты меня использовал вместо боксёрской груши, я могу продолжить? Так вот, Бьянка месяц назад дважды снимала по десять тысяч с разных банкоматов.

– Зачем? – Георг удивлённо поднял бровь. Посмотрел на адъютанта, словно тот заговорил на китайском.