Затерянные

Во-первых, в ходе экспериментов мы научились использовать способности частиц к перемещению в прошлое и следующему за ним волновому преобразованию для создания устройств и систем, позволяющих осуществлять мгновенные перемещения различных объектов на довольно значительные расстояния. Принцип их действия заключался в изменении амплитуды и длины волн де Бройля, возникающих при трансформации материи после ее перемещения в прошлое. Энергетическое воздействие на ткань времени использовалось как растяжение тетивы лука в древности.

Доступная нам кинетическая энергия различных излучений и полей воздействовала на потенциальную энергию материи путем перемещения тела в прошлое и его последующей трансформации в волну, параметры которой настраивались так, чтобы обратное преобразование волн де Бройля в материю произошло в момент начала процесса, но с расчетным изменением начальных пространственных координат. Хотя полученные результаты и не были решением первоначально поставленной задачи, но все же произвели глубокое впечатление на наших военных заказчиков.

Во-вторых, в начале восьмидесятых годов прошлого столетия главный оппонент СССР в гонке вооружений объявил о начале создания систем противоракетной обороны. Самое забавное заключалось в том, что первые проекты Стратегической оборонной инициативы (СОИ) оказались крайне креативными и производили не менее шокирующее впечатление, чем поначалу наши изыскания.

В результате, с учетом последних достижений, перед проектом поставили новые задачи – используя опытные разработки лаборатории, создать системы стопроцентной защиты отечественных баллистических ракет от любых воздействий объектов и систем ПРО противника.

Так, к середине восьмидесятых годов силами возглавляемой к тому времени мной лаборатории на полигонах проекта был создан первый прототип баллистической ракеты типа «Молния» и проект развертывания комплексной системы обеспечения нуль-транспортировки. Но в серию наше изделие тогда попасть так и не успело.

Сначала реформаторы Перестройки урезали финансирование проекта до минимума, что резко притормозило работы.

А затем, после развала СССР, и сам проект приказал долго жить. Я, как и большинство моих коллег, оказался на улице – в самой гуще вновь развивающихся капиталистических отношений, став на долгие двадцать лет невостребованным в качестве ученого.

К счастью, у меня оказались кое-какие способности по ведению бизнеса, что дало мне возможность безбедно существовать в то нелегкое время.