Полночь в Эвервуде

Дроссельмейер с легкой улыбкой склонил голову:

– Считайте это маленьким подарком. – Он протянул лебедя Мариетте.

Ида расплылась в улыбке.

Мариетта вертела стеклянного лебедя в руках, подставляя его лучам света и восхищаясь его изяществом.

– Вы мне льстите, доктор Дроссельмейер. Я действительно очень люблю лебедей, они такие прелестные создания. В природе редко встречается такая утонченная элегантность. Я в восторге от вашего подарка. – Она гадала, привиделся ли ей только что этот лебедь. В столовой было тепло, и окна запотели.

– Не стоит благодарности, – мягко ответил Дроссельмейер. – Лебеди служат превосходными моделями, хотя вы должны знать, что в жизни они столь же злобные, сколь элегантные. Природа безжалостна.

Мариетта подняла глаза, удивленная его словами.

– Боюсь, что так часто бывает, красота имеет и темную составляющую, – заметила она, и Дроссельмейер посмотрел ей в глаза, его взгляд потемнел, он был заинтригован. Она почувствовала в нем родственную душу, которой не управляют те же законы, что и большинством людей его класса.

 – Возможно, именно наше непонимание природы заставляет нас считать ее жестокой и грубой. Для лебедей это просто жизнь, – закончила она.

Фредерик взял стеклянного лебедя из ее руки и осмотрел его, вертя из стороны в сторону.

– Его дизайн великолепен, напоминает «Аполлона и Дафну» Бернини длинной шеей. Вы создали впечатление плавности его движений, хотя вместо того, чтобы превратить камень в шелк, вы играете с эффектом света, используя в качестве материала стекло.

Мариетта толкнула ногу Фредерика под столом. Он опомнился, снова поставил лебедя перед Мариеттой и прочистил горло.

Суповые тарелки убрали, их сменило блюдо из рыбы и бокалы белого вина, предварительно выбранного Джарвисом и принесенного для одобрения Теодору. Мариетта снова взглянула на Дроссельмейера, пока лакеи суетились вокруг них, подавая обед ? la Russe?[7 - Сервировка ? la Russe, сервировка по-русски, – способ сервировки блюд, при котором их подают к столу не одновременно (как при французской сервировке), а по очереди, в отдельных тарелках.

]. Свечи под кремовым абажурами освещали его серебряные волосы, а по классическим чертам лица пробегали тени. Потом лакеи снова заняли свои места.

– Ваш сын великолепно образован, – заметил он Теодору, лицо которого застыло.

– Где вы жили до того, как приехали в Ноттингем? – задала вопрос Мариетта, пока отец не успел ответить.