Полночь в Эвервуде

Теодор поднял палец, этот знак предостережения она хорошо помнила с того времени, когда была подростком.

– Не испытывай меня. Я и так уже страшно разочарован твоими сегодняшними поступками.

Мариетта вспыхнула от негодования.

– Теперь женщины поступают в университеты, – сказала она. – Некоторые из нас могут иметь свою собственность, учиться на врачей, и скоро, в ближайшем будущем, мы получим право голоса на выборах. Для всех женщин. Независимо от класса и цвета кожи. Твои взгляды устарели. Они больше подходят для того, чтобы стать экспонатами твоей коллекции, чем для нашего времени.

 – Она показала на стеклянные витрины.

Лоб Теодора покрылся морщинами от потрясения. Собирались тучи перед бурей. В его голосе зазвучал металл.

– Я не допущу, чтобы моя дочь так со мной разговаривала, я ясно выражаюсь? Я не потерплю такой дерзости.

Мариетта поднялась.

– Ты забываешься, отец. Я уже не ребенок. – Она вышла из библиотеки медленным, размеренным шагом. И только после того, как закрыла за собой тяжелую дверь, она на несколько секунд закрыла глаза, тяжело дыша.

В тот вечер Мариетта вызвала слугу и приказала принести ей кофейник с кофе. Его принесли вместе с ломтиком бисквита с кремом и ее любимой чашкой из севрского фарфора, расписанной вручную золотом и берлинской лазурью. Она сидела на шелковых простынях и наливала себе одну чашку за другой, до поздней ночи, погрузившись в мысли при свете одной свечи. У нее начал созревать план. Если она устроит так, чтобы оказаться в центре города в подходящий момент, то наверняка сможет избежать пристального внимания и попасть на конкурс.

Она подошла к своему туалетному столику и открыла шкатулку с драгоценностями. Пусть она не принадлежит к женщинам со своими собственными деньгами, но средства у нее есть. Она провела пальцем по сверкающим бриллиантам, прикидывая их стоимость.

В окно она видела газовые фонари, освещающие улицу. На горизонте сгущались тучи. Когда Мариетта посмотрела на них, ей показалось, что она перенеслась в какую-то далекую страну, где вдали возвышаются горные цепи с высокими заснеженными вершинами.

Мадам Белинская рассказывала о таких пейзажах континентальной Европы, где она гастролировала, когда танцевала на сценах крупных городов. Мариетту охватило страстное, честолюбивое желание, такое сильное, что оно могло разорвать мир на две части. Она дала себе молчаливую клятву рискнуть: планы, которые она придумала за кофе, при свече, стоят того.