Гибель распределительного мира

А вот никого звука не было, Степа смотрел на сцепку вагонов, на стенки проносящегося туннеля, создавалось ощущение, что кто-то выключил звук.

«Почему нет звука? Тут должно все дребезжать, как черт знает что», ? размышлял он про себя, но вместо этого в ушах лишь был стук собственного сердца. Держась одной рукой за косяк двери, Степа тянулся к следующему вагону, искренне надеясь, что и эта дверь окажется открытой. Но как оказалось, лучше бы она оказалась запертой.

Глава 2 «Воспоминания Степы»

С раннего детства я чувствовал, что с моей головой что-то не так.

Как будто в глубинах моего мозга есть закрытая комната, от двери которой у меня нет ключа. Знал об этом и мой отец. Он часто наблюдал за мной, как бы пытаясь понять, известно ли мне то, что находится в этой комнате. Но при этом он никогда об этом со мной не говорил. Все, что мне было известно это то, что еще до моего рождения пропал его лучший друг и отец винил за это себя. Этим со мной поделилась моя мама, и больше она ничего мне не рассказывала, то ли потому что пообещала не говорить, а может и потому, что и сама ничего не знала.

Почти всю свою сознательную жизнь я провел в деревне, уж не знаю почему, обычно все бегут в город, но мои родители поступили наоборот, продали квартиру, которая досталась отцу еще от бабушки и перебрались жить под Нижний Новгород.

Мне нравилась деревенская жизнь, мне было хорошо и уютно в родительском доме, даже не смотря на некоторые странности отца. Но меня всю жизнь тянуло в Москву, хоть я никогда в ней и не был, я твердо решил, что как только зайдет вопрос о поступлении в университет, я уеду.

Не смогла этому помешать и Машка, девочка с соседнего двора.

Мы были с ней одного возраста, наши родители дружили, и как следовало ожидать через какое-то время мы стали лучшими друзьями. Мы играли днями напролет, она открывала магазин, в котором продавала печенье из песка и палок, а я был главным покупателем, с безграничным лимитом денег в виде листочков березы.

В шесть лет мы сыграли свадьбу, прям как настоящую, накрыли стол, блюда которого были из того же песка и палок, тогда я её впервые и поцеловал, чем очень гордился, так как среди нашей мальчишеской банды, был первый, кто целовался с девочкой. В первых классах нас дразнили «жених и невеста тили-тили тесто», но разве это важно, ведь наши сердца были заполнены чистой и невинной детской любовью, силу которой мы в виду нашего юного возраста еще не могли осознать.