Иннокентий Маковеев. Повести

Мама успокаивает сестёр. Эйден хмурится, поджимает губы. Отец, ничего не говоря, поковылял на костылях к сцене. Мама смотрит ему в след и не может сдержать горького рыдания. Девочки брыкаются в её руках, стремясь вырваться и остановить отца.

– Не ходи! Не ходи! – жалобно кричат Одри и Хана.

Эйден вдруг срывается с места. Я бегу за ним, опередив его, первым догоняю отца.

– Я пойду! – задыхаясь от волнения, говорю я. Адреналин струится по венам. Паническое состояние.

У мамы может случиться выкидыш, если она увидит, как отца убивают.

А Эйден скоро создаст семью. Нет, уж лучше я. Всё равно попаду на арену стариком или в зрелом возрасте. Сейчас у меня хотя бы есть шанс выиграть, и он гораздо больше, чем у отца с его раной, которая не заживёт до игр. Молодых и сильных отобралось с десяток человек.

Эйден кладёт дрожащую руку мне на плечо. У отца вырывается полу-вздох, полу-стон, он не может посмотреть мне в глаза, это причинит ему большую боль. Они не плачут, пронизанные скорбью, отпускают меня.

Я следую вдоль стального ограждения. Кто узнаёт меня, приветствует, протягивает руку, чтобы коснулся. Глупо вот так попасть на игры, нелепо, досадно. Я злюсь на вдову и её любовника. Но намного хуже было бы вчера потерять отца. Я занимаю место под табличкой «49». На сцене замешательство – двое игроков так и не подошли. Может быть, испугались и сбежали, может быть, больны и прикованы к постели. Глава городка и ревизор переглядываются с Блейком, тот отрицательно качает головой.

– Охотники! Возвращайтесь живыми и с добычей! – напутствует Вильям, завершая официальную часть отбора.

Жители начинают расходиться с площади. Многих переполняют эмоции, но из уважения к семьям, которые скоро потеряют своих близких, они молчат, дома обсудят случившееся.

За сценой в белой палатке я повторно сдаю кровь. Пробирку отнесут в лес, чтобы «Серый» ознакомился с кровью «добровольца». В сопровождении лесничего плетусь домой собирать вещи для тренировочного лагеря. Многие пожилые игроки остаются дома, вообще не упражняются, приводят дела в порядок перед кончиной.

Когда на них падает выбор «Серого», они сразу понимают – им ни за что не пройти сурового испытания.

Одри и Хана с порога вцепляются в меня, говорят, что никуда не отпустят.

– Ничего страшного. Навестите меня завтра в лагере, хорошо? – Я прижимаю к себе заплаканных сестёр.

Мама подготовила для меня кое-что из одежды. До сих пор не могу поверить, что стал участником смертельно опасных игр.