Тридцать восемь сантиметров

И ты довольно сообразителен, – в его голосе плавало нескрываемое сомнение. Я так и не заявил в полицию, и этот хитрый педераст вернулся к манере разговаривать свысока. Мне захотелось уйти и сдать его сержанту О’Хара, но я сдержался. Несмотря на весь свой снобизм, он мне сильно помог. Да и вряд ли его арест сделал бы мир чище.

-Здесь две анкеты и заявление, – профессор почесал кончик носа. – Вот пятьсот фунтов. Заполненные анкеты оставите у моего секретаря. Ваш рейс через четыре дня, мальчик мой.

Он помолчал и прибавил дежурную фразу:

-Храни вас Бог.

Надеюсь, что он, наконец, обратит на вас внимание, мистер Стирлинг. Мой собеседник проводил меня тяжелым взглядом. Наше презрение было взаимным, только профессор меня боялся, а я испытывал брезгливость. В дверях я вновь подумал, поступаю ли правильно, скрыв его от закона?

Знакомьтесь, господин старший инспектор!

После душного летного поля прохлада аэропорта казалась раем.

Под плакатом «Не курить» стоял темнокожий толстяк в грязной футболке без рукавов с выцветшей надписью «Женщины против рака груди» и курил сигару. С удовольствием затягивался и пускал серые клубы в вымороженный кондиционерами воздух. На его ногах были сланцы, а громадные клешни удерживали тошнотворную картонку в жирных пятнах с лаконичными буквами «Ши». Мы толпились у пограничного контроля, я был нагружен скарбом сына Конкордии и с интересом разглядывал курившего.

– Простите, сэр, вы находитесь в зоне таможенного оформления. Посторонним здесь находиться запрещено! Курить здесь запрещено!– Плюгавый таможенник насел на объект моего любопытства со всеми этими «запрещено». Тот обратил на него внимание, с интересом разглядывая все двадцать три волоска приклеенные к лысине собеседника. Взор желтых в красную прожилку глаз выражал материнскую заботу.

-И что? – дружелюбно спросил он, попутно протягивая свое таинственное «Ши», чтобы каждый прилетевший мог его разглядеть.

Он аккуратно держал свою омерзительную икону, словно это было самое ценное приобретение в его жизни. Хотя. Казалось, так оно и было.

-Ваш паспорт, мистер?– пограничники не обращали внимания на конфликт. Мой паспорт. Это звучало уже неплохо. Еще лучше звучали слова факса в кармане – «инспектор-стажер» против моей фамилии. В такие моменты я обожал бюрократию.