Отставший

 – Слышал об индейцах майя? Они считали эту кровь священной.

В глаза бросилась спартанская скромность храма. Вход не украшали львы или драконы. Статуя Будды не располагалась на крыше, не было видно затейливой резьбы и позолоты. Храм напоминал общежитие какого-нибудь "Института лёгкой промышленности". В институте обучались студенты из Азии, а потому здание общаги для них возвели в восточном стиле.

Огромная круглая арка. Несколько бронзовых колоколов разного размера на палке-оси прямо в дверном проёме.

Ровные деревянные колонны, выкрашенные бордовым цветом. Позади (как бы за храмом) маленькая аккуратная башенка. Архитектор устроил на ней регулярно выступающие элементы крыши, и от этого складывалось впечатление, что башенка ненастоящая. Что семь или восемь огромных тортов в шестиугольных коробках поставили друг на друга. Заготовили к празднику.

"Вот только чего ради? – задумался Феликс. – Чему радоваться?"

От вида этого странного места, Феликс опять затосковал, невпопад спросил, почему всё вокруг выкрашено бордовой краской? Получил ответ, что краска вовсе не бордовая, а вишнёвая.

И что лучше бы ему не болтать и не соваться.

Впервые прозвучало слово "отставший":

– Не болтай без причины, отставший!

На входе в храм проводник крутнул молитвенный барабан мани, сделал Феликсу знак пригнуться, и они оказались в тёмном коридоре без окон и освещения. Ослепший с улицы Феликс ухватил буддиста за руку и шел за ним, как за поводырём. (Впрочем, "как" здесь явно лишнее.

Именно, что за поводырём.) Доносились запахи съестного, бытовые шумы и даже смех. Этот смех более всего насторожил Феликса, ибо он – определённо – принадлежал женщине. Женщинам – их было несколько.

– Где Ринчен Санпо? – спросил поводырь, непонятно к кому обращаясь.

– Пребывает в стабильности, – ответили из глубины комнаты.

Проводник удовлетворённо кивнул (Феликс уже пообвыкся с сумерками и различал детали) и продолжил движение по коридору.

Миновав несколько комнат, они оказались в маленьком зале.

Пол этого зала располагался уровнем ниже, чем коридор и Феликс непроизвольно подумал о бассейне. Округлая форма зала и спаренные деревянные колонны усиливали такое впечатление.

В центре на маленькой циновке сидел человек в мятой четырёхгранной шапочке и ожидаемо бордовой кашае. Глаза сидевшего были закрыты, он замер, будто оцепенев.

Однако, несмотря на полную неподвижность буддиста, Феликс был уверен, что ещё мгновение назад он ел.