Чёрная Тишина

– Да не держите вы её! Посадите вон на стул! Да за Печью дуйте! – выругался на военных Доктор и, нахмурившись, поинтересовался: – А что случилось?то? Нанаец тебя за руль пустил?

– Да, там… своё…

– Ох, Ваня, Ваня, – закачал головой Доктор и как школьный учитель начал размеренно отдавать указания: – Берешь её. Берешь пацана её контуженного. И дуете все вместе к Лешему. Пацана, конечно, по?хорошему надо Василисе передать, я?то рядом с ней никакой не Доктор, а так, только про витаминки да медвежье дерьмо шутить могу.

Уж она?то если не разберётся, то пиши пропало, но сначала к Лешему. Сам понимаешь. Субординация. Да и он через заправку пацана быстрее к Василисе доставит.

– А что с пацаном?

– Спит. Не просто спит и не по волшебному…

– А как тогда?

– И так и так. И спит он, похоже, прямо через эту замочную скважину…

– Понятно, – угрюмо кивает Иван, ничего не понимая. – А она?то зачем? Девчонка.

Доктор молчит, оценивая ситуацию, но снова резко меняя настроение, взрывается дружескими издёвками:

– Вот ты интересный.

Ты вроде из наших, а говоришь иногда, как будто всю жизнь дубиной по голове мутузили. Ты, может, боксер бывший?

– Ничего я не боксер!

– Может, ты тоже из Кошмаров? Ты небось и аями у Нанайца до последнего не замечал.

– Да чё я не замечал? Всё я замечал, – отвечает Иван, с трудом понимая, о чём говорит Доктор.

– Ну а раз замечал, тогда не задавай тупых вопросов, сказано – лезть в Печь и ехать к Лешему с этими бедолагами, значит, полезай в Печь и дуй к Лешему.

Глава 9

Бывают такие сны, в которых необузданные потусторонние силы открывают тебе сакральный смысл всего сущего и сразу становится ясна простая правда: отчего всё именно так. В какой?то момент ты даже можешь понять, что сейчас находишься во сне, но это никоим образом не искажает сути той правды, которая только что открылась затуманенному сознанию спящего. Она настолько проста и понятна, что кажется удивительным как никто раньше своим умом не дошел до этого.

К сожалению, незаменимым атрибутом таких снов является невозможность переноса этой самой правды в обыденный мир людей. Волшебная бестелесная истина, существующая лишь в мире идей, неминуемо растает или того хуже исказиться, находясь под обыденной повседневностью и серостью мира людей.

Поэтому в первые секунды пробуждения от такого сна человек вокруг себя ничего не видит, не слышит и не понимает. Пытается осознать, где он и как тут очутился.