Чёрная Тишина

Она кивает, мол, поняла, а сама бросает мертвяка на улице и идёт обратно. За следующим.

Только сейчас понимаю, что наши, когда приедут и точно будут у неё дознаваться. Говорю ей чтобы апельсины нашла или ещё лучше какую махорку там и растёрла ими себя, чтоб запах отбить. В церковь пусть сходит и воды освящённой возьмёт – волшебство моё грязное смыть с себя. Она кивает, мол, поняла. Кивает и тащит ещё одного мертвяка на улицу.

Понимаю, что понравилось в ней. Слушает она и понять тужится. Ума, может, и немного, но старается изо всех сил.

И уверенная в себе. Такая до самого конца будет верить, что сможет всё. Точно не как эти. Родилась разве что без клыков, а по характеру настоящий охотник.

Когда вытаскивает четвёртого, ругает меня, что стою как вкопанный. Говорит, чтобы я их в лес отнёс и там схоронил. Да так, чтобы вовек никто не нашёл.

Хороша девка. Мало того, что рассудок сохранила, так ещё и рассуждает здраво. Только вот не знает она ничего ни про нас, ни про мир, в котором мы живём, ни про наших дознавателей.

Стою я весь в крови и думаю: “А чем чёрт не шутит?” Меня поймают – на плаху, а её… Как только рот откроет, что волка ростом с человека видела, в палатах закроют или нашим отдадут – память стирать. Глядишь дознаватель не сильно злой попадётся или подмажем ему чем, а он глаза и прикроет немного. Мы же защищались. Пусть не от смерти, но от жизни что хуже смерти.

Смотрю в её глаза. Голодный, хоть сейчас мертвяку в живот вгрызайся. А она тоже смотрит на меня своими глазами.

Зелёными?зелёными. Лицо всё заплаканное. Но смотрит так, что аж дух захватывает. А взгляд её так и говорит, мол, ты мне помог, и я тебя выручу.

И тут я, дубина стоеросовая, пасть открываю и спрашиваю:

– Тебя как зовут?

Она как влепит мне пощёчину. У меня аж яйца сжались. Ну я молча схватил мертвяков и потащил в лес.

Глава 2

Что есть сил сжимаю челюсти от боли, но едва царапаю свиную голень, оставшуюся от своего обеда. Обычно я бы такую легко раскусил пополам, но не сейчас… Святая вода жжёт кожу, как кислота.

Только не разъедает её и следов никаких не оставляет, а само естество моё волшебное жжёт.

Вероника старается как можно быстрее, но из?за того, что воды осталось совсем немного, вынуждена разбрызгивать на меня остатки из последней освященной полторашки.

Сама?то она уже обмылась и смыла все запахи. Кровью от неё точно не пахнет, а вот мной… Говорят к своему запаху привыкаешь и не замечаешь его, а я вот чую от неё свой запах.