Потерянные люди

Взрослый военный медленно закивал, и они оба направились в его сторону.

– Здравствуйте, Виктор, – обратился к старику молодой военный.

– Ну, привет, – безразлично ответил старик.

– Виктор Дмитриевич, – сказал солдат постарше так тихо, что услышать мог только тот, к кому он обращался, – моё имя Айк Заимов. Вы вряд ли вспомните меня, но когда-то я был вашим студентом… тогда… в академии.

– Садись, Айк! Давай выпьем! Когда выпустился? Погоди, дай угадаю…

– Прошу вас, пройдёмте с нами. У нас приказ доставить вас к мэру.

Старик сразу переменился в лице.

– Ну что ж! – сказал Виктор, хлопнув ладонью по барной стойке, и, медленно раскачиваясь, поднялся со стула. – Спасибо за совет, Майк! У меня сейчас нет с собой, не против, если… я занесу завтра?

Зная, сколько старик уже выпил, Майк испытал удивление и некое подобие гордости за старика, который смог не только выдавать короткие отмашки, но целые связные предложения без запинки.

– Не стоит. Mes condolеances. Меньшее, что могу, – ответил бармен.

Кое-как выйдя на улицу, Виктор достал из кармана куртки сигарету и закурил. Сразу за ним вышло сопровождение в виде двух военных. Их транспорт стоял на другой стороне улицы.

– Ну что ж, Айк, – сказал Виктор, развернувшись к военным, – давай посмотрим, чему я тебя научил. Потому что, даже будучи в говно пьяным, я по своей воле к этому мудаку не поеду.

***

Застыв перед дверьми лифта с двумя оттопыренными средними пальцами, Виктор испытал сильнейшее чувство отвращения к собственному отражению.

– Сам всё про***л! – наконец выкрикнуло Виктору его же отражение, уперевшись в него лбом.

Виктор чувствовал это. Он знал, что что-то случится. Что-то плохое. Последние несколько месяцев он провёл, пытаясь как-то сказать дочери, что любит её.

Он не был скуп на эмоции, но годы, проведённые в полиции, высушили его, превратив в чёрствый хлеб, который не брала даже плесень. Позвонить дочери и сказать: «Я люблю тебя» – было для него за гранью возможного.

Даже сейчас, прислонившись горящими щеками, опухшими после того, как с ним поработали двое из Космических войск, к холодному металлу лифта, Виктор хотел плакать. В его горле был ком, и ему казалось, что вот-вот появятся спасительные слёзы.

Вместо этого двери открылись, и Виктор уверенно заковылял к столу мэра, за которым никого не было.

– Эй, Джонни! Малыш Джонни! Папочка дома. Иди сюда, по-быстрому пошлю тебя на ***.