Долина Каландаров

Да придёт, никуда не денется, в тайге люди слово держат…

Альберт раздражённо взмахнул руками и воскликнул:

– Ну и где он тогда? Сейчас ровно семь!

Снизу эхом откликнулся старческий голос:

– Здесь я, ребята!

Через минуту на каменистый холм взобрался старик и осведомился:

– Здравствуйте, ну как доехали?

Альберт, не ответив, брезгливо осмотрел прибывшего, его сапоги и плащ-палатку образца Второй мировой войны, после чего перевёл взгляд на помощника и с укоризной вопросил:

– Это и есть твой лесник?

Аркашка раскрыл широко глаза и, растерянно заикаясь, произнёс:

– Ну… да, вроде он.

Старик доброжелательно улыбнулся и, пытаясь внести ясность, принялся объяснять:

– Вы меня неправильно поняли: я не лесник, я местный житель, рассказываю людям, по каким тропам нужно ходить, чтобы с медведем или лосём не встретиться. Здесь у нас места глухие, затеряться – раз плюнуть. Вот, помню, три года назад группа туристов заблудилась…

Альберт перебил его:

– И что… много народа здесь бродит?

Тот, ничуть не смутившись, продолжил:

– А как же! От грибников по осени отбоя нет.

Лес у нас – полная чаша: грибы, ягоды, кедровые шишки, орешник. Рыбаков тоже хватает, таймень их притягивает почище магнита.

Альберт прищурился и с усмешкой спросил:

– Лет-то сколько тебе, гид лесной?

Старик почесал седину на виске, приподнял подбородок и промолвил:

– Хвала небесам, девяносто стукнуло в этом году.

Аркашка вытаращил глаза. Его спутник откровенно засмеялся:

– Не гони волну, дед! Столько не живут…

Тот с обидой посмотрел на Альберта, поморщился и возразил:

– Я всегда говорю правду…

И после недолгой паузы продолжил:

– Странные вы, ребята: по виду вроде молодые, а ведёте себя так, будто миром овладели.

Только много видел я на своём веку таких, как вы: ни один из них добром не кончил. Помню, сразу после войны мужичок наш один, сапёр бывший, в золотари подался. Породу взрывами, как орехи, щёлкал. За сезон четыре пуда добыл. Да только не впрок это золото пошло. Всех перехитрить пытался, сдал положенные килограммы в артель, а остальное припрятал. А после закрытия сезона мешок на спину и побрёл по тайге. Но не прошёл и двадцати километров – ноша тяжёлой оказалась. Помер он не то от радости, не то от переутомления: шутка ли, больше пятидесяти килограммов на горбу тащить.

Альберт снова широко улыбнулся:

– Миром мы пока не овладели, а вот карьер этот и все прилегающие земли выкупили. В общей сложности двести сорок гектаров.