Лигорская Ведьма

Асхад, уходя, недовольно пробубнил: «Да пошел ты… А я еще хотел эту сволочь на пиво пригласить…» Услышав заветную фразу, я подскочил к Асхаду и, обнимая его за плечо, весело сказал: «Да ты что, родной, шуток не понимаешь? Я же не со зла, просто хотел настроение тебе поднять. Я же понимаю, какой шок ты испытал от этого форс-мажора». Асхад скинул мою руку с плеча, остановился и спросил: «Какой еще форс-мажор?» Я, хлопнув его по плечу, ответил: «Как какой? Камнепад, конечно, тебе же чудом удалось спастись! Да, кстати, откуда у тебя деньги на пиво?» Асхад доверчиво ответил: «Ну, мне премия полагается, я же отару из трехсот овец от верной гибели уберег.

И никакого чудесного спасения не было: я с самого утра стадо на холмы повел, хотя председатель мне сказал, чтобы я шел в ущелье, там трава сочнее».

Я, мгновенно прикинув все за и против, взял Асхада под руку и, нагоняя тень на белый день, негромко начал: «Асхад, значит так, председателю скажешь, что, рискуя жизнями, мы с тобой вдвоем вывели отару из-под камнепада».

Асхад, приоткрыв рот, посмотрел на меня и загоготал: «Балабол ты, Вован, всю жизнь пытаешься на чужом горбу в рай въехать! В наших горах даже у скал есть уши, все равно рано или поздно все выяснится». Но я, уводя Асхада по тропе, продолжил: «Ты пойми, родной, пока все выяснится, ты уже знаменитым кутюрье станешь. Чем ты хуже Армани? Или Юдашкина? Займешь мировую нишу по пошиву национальной одежды и прославишь наше село на весь мир».

Асхад улыбнулся и спросил: «Опять, падла, стебаешься?»

Я преданно посмотрел в доверчивые глаза Асхада и, выставив ладони, ответил: «Да никоим образом, родственник…» Асхад, нехотя отталкивая меня, спросил: «Какой я тебе родственник?» Я кивнул: «Да ты что, родной, мы же с тобой родственные души, как брат и брат, то есть как братья-близнецы».

Асхад почесал висок и задумался: «Идея пошива одежды мне нравится, все мои предки обрабатывали бараньи шкуры, но портных среди них не было.

Перекупщики у нас всю жизнь за бесценок кожу скупали, а потом нам же дубленки в три цены продавали». Я, поежившись, ответил: «Вот видишь, как получилось: сорок поколений не могли открыть ателье, и тут родился ты, первый из рода гениальных кожевников, который догадался заняться пошивом одежды».