Мчащиеся мустанги

– Томми, не знаю, что на тебя нашло, все эти разговоры о куче хвороста и остальное. Ты же знаешь, у отца и братьев есть на это право.

– Почему?

– Разве они не заботятся о тебе?

– Ни все они, вместе взятые, ни земля, из которой растут деревья, не соорудили ничего такого, что бы было выше этой кучи хвороста.

– Боже милостивый! Так вот что ты хочешь сказать! Вот что, оказывается, у тебя в голове! Томми, глупый, неужели не видишь разницы между кучей хвороста и… и, скажем, этим домом?

– Все до единой хворостинки я выдергивал из земли, вырубал с корнем.

– Говоришь, маленький? Верно, не очень большой. Не знаю. У меня голова идет кругом, Томми! Плохо сегодня соображаю. Но чувствую, ты ужасно не прав! Томми, дорогой, я страшно боюсь, не говори так больше!

– Мне надо сказать, – настаивал Том. – Я не боюсь и должен сказать. И только ты меня поймешь.

Схватив его за руку, она зажала ее в своих дрожащих ладонях:

– Ты не скажешь ничего дурного и необдуманного, Томми? Ты же никогда так не говорил.

– Мать, что, по-твоему, делает человека мужчиной?

– Конечно же работа, Томми!

– Нет, не только. Возьми серую кобылку. Хэнк Райли ее объезжал. Тот приезжий, Капра, тоже. И их труды оказались напрасными.

– Но ведь ты ее укротил, поработал плеткой!

– Я ее не трогал. Разве битьем чего-нибудь добьешься? Не знаю. Во всяком случае, я не представляю.

– Тогда к чему ты клонишь? Как же иначе можно чего-нибудь добиться в жизни, Томми?

– Я не счастлив ни с кем, кроме тебя, мама.

– Дорогой мой! К чему ты клонишь, сынок?

– Видишь ли, я люблю тебя и этим счастлив. А другие тебя любят?

– Кто другие?

– Отец, мои братья, сестры.

– Томми! – Задохнувшись от изумления, она прильнула к нему. – Проводи-ка меня домой. Я себя неважно чувствую, голова что-то закружилась.

– Плевать им на тебя.

– Это мужу-то? Моим малышам? Что на тебя сегодня нашло, Том? Зачем меня мучишь, разрываешь мне сердце?

– Видела серую кобылку?

– Ту, что продал Райли?

– Ту самую.

– Как раз думаю, что с тобой стряслось, после того как ты с ней поработал. Что у тебя на уме, парень?

– Я видел фотографию ее матери. Серая похожа на нее. Думаю, ничто ниоткуда не берется.

– Пытаюсь понять тебя, Том. Ей-богу, никак не разберусь!

– Скажем, другие ну хоть капельку похожи на тебя?

Мать, тяжело дыша, молчала, руки ее тряслись еще больше.