Лонгхорнские распри

Дик Вилсон вынул изо рта трубку, оглядел собеседника с головы до ног и поинтересовался:

– Так что тебе здесь нужно?

– Мне нужен бык, – пояснил Литтон.

– Для чего?

– Понимаете, шериф, в моем доме долгое время не было ни собачки, ни кошечки, никакого животного, с кем бы я мог поиграть холодным вечером, пригреть у своих ног. Мне нужен кто-то, у кого при звуке моих шагов загорались бы радостью глаза, на кого я мог бы выплеснуть мои нерастраченные чувства. Короче, я остро нуждаюсь в нежном создании Всевышнего, которое скрасило бы мою…

– Твоими бы устами да мед пить, – прервал шериф словоблудие Литтона.

– Большое спасибо, – откликнулся Барри.

– А это вовсе не комплимент, – парировал старик.

– О, я знаю, шериф, у вас под суровой оболочкой скрывается доброе сердце, Создатель наградил вас…

– Э, может быть, хватит? – оборвал Вилсон юношу.

– Не обижайтесь, я просто хотел выразить вам свое восхищение…

– Думаешь, я поверил хоть одному твоему слову? Как бы не так! А откуда вы, собственно говоря, появились?

– Вон оттуда.

 – Барри обвел рукой половину горизонта.

– Я так и думал, – кивнул шериф. – Именно оттуда дуют самые сильные ветры. И тебе еще не надоело так со мной разговаривать?

– Надоест, когда получу быка, – заявил Литтон.

– И что ты будешь с ним делать? Превратишь в болонку и будешь держать в доме?

– Обучу нескольким трюкам, посажу в клетку и стану за пять центов показывать всем желающим.

– Ну, таким способом много денег не заработаешь, – заметил Вилсон, – потому как здесь его многие уже видели, и не раз.

– Зато малышня ко мне валом повалит, чтобы взглянуть на дрессированного быка.

Шериф, тяжело вздохнув, поднялся с кресла-качалки.

– Вижу, ты болтун. Надоело мне с тобой баланду травить. Скажи по правде, что ты собираешь сделать с быком?

– Держать в загоне.

– Пока Чейни или Морганы не придут и не заберут его? Ну да ладно, иди взгляни на это проклятое животное.

Дик Вилсон провел Барри и Тома на задний двор, где рядом с амбаром в небольшом огороженном загоне стоял огромный бык породы лонгхорн и лениво пожевывал жвачку.

В ярком солнечном свете его тело отливало желтовато-серым цветом. Над одним глазом у него было желтое пятно, над другим – черное, что делало их как бы косыми.

– Вот тот самый бычок, – объявил шериф. – Пока суд окончательно не решит, что с ним делать, он остается на моем попечении. Но машина правосудия такая неповоротливая, что неизвестно, сколько еще прольется крови.