Новичок

– Знаете ли вы, где он сейчас?

– Если бы я знал, разве я сидел бы здесь?! Нет, сэр, я бы во весь опор скакал туда, где он скрывается, и скакал бы не один, а с шерифом и дюжиной других джентльменов из этого городка, которым до смерти хочется повидаться с Джимом!

Радостное, исполненное надежд лицо Фрэнсис всплыло в памяти Аллана, и он с грустью спросил, что такого натворил ее брат.

– Да ничего особенного, только что свалил от меня, не заплатив за месяц за комнату и еду. Да еще подстрелил парнишку шерифа, Чарли, и едва не убил его, да потом еще заставил нас попусту гонять лошадей, пока мы его ловили, и свел коня у Хэнка Муна, а теперь наверняка связался с шайкой кровожадных ублюдков Гарри Кристофера.

А так он не сделал ничего такого, о чем стоило бы говорить!

Глава 7

Роковая ошибка Аллана

Когда Аллан возвращался к Фрэнсис Джонс, его переполняла странная смесь ощущений – внешнее уныние и внутреннее ликование. Это ликование, конечно, было чистейшим эгоизмом, но теперь Аллан был уверен, что у него еще остается шанс доказать Фрэнсис, что он настоящий мужчина, несмотря на все свои недостатки.

И еще ее брат не разлучит его с девушкой прямо сейчас. Фрэнсис достаточно было взглянуть на его лицо. Она соскользнула с Крапчатого и бросилась навстречу Аллану.

– Что случилось? – воскликнула она дрожащим от волнения голосом. – Что-то не так? Джим не ранен?

– Нет. Он цел и невредим, – успокоил ее Аллан самым бодрым тоном, на который был способен.

Но Фрэнсис отступила назад, застонав, как от сильной боли.

– Значит, случилось что-то худшее, – проговорила она. – Джим вконец распустился и устроил погром? Я угадала?

– Произошло небольшое недоразумение…

– И он удрал из города. Я знаю! Наш па тоже был такой, но он рано женился и сумел остепениться. А теперь все, что не сделал когда-то отец, совершает Джим и… и… лучше бы мне на свет не родиться!

Ее горе было таким бурным, что Аллан даже не пытался как-нибудь успокоить девушку.

Горести большинства женщин казались молодому человеку похожими на детские печали – они вызывали жалость, может быть, сочувствие, но никогда не были по-настоящему трагичны. Но Фрэнсис Джонс страдала, как страдают мужчины. Ни слезинки не скатилось из ее глаз, но все тело девушки дрожало, голос был хриплым, горло сдавливали сдерживаемые рыдания.

Но вот боль немного притупилась, девушка оперлась о перила крыльца, все еще потрясенная, измученная, отчаявшаяся.