Остаться в живых

Теперь внизу валялись старые повозки и всякая прочая рухлядь, включая полуразвалившуюся уборочную машину, а наверху, где пол был до блеска отполирован складывавшимся там когда-то сеном, устраивали танцы или собрания горожан. Сбоку на второй этаж вела длинная, шаткая и неустойчивая лестница. Устало тащась по ней за Дэном, я воображал, будто поднимаюсь на плаху. Мы уже почти добрались до площадки, когда Дэн вдруг замер и, вскинув голову, огляделся вокруг.

– В чем дело, Дэн? – спросил я.

Дыхание у меня перехватило – я испугался, что в последнюю минуту парню изменила вся его отвага.

– Ничего, – вздохнул Порсон. – Просто пришло в голову…

Так и не договорив, он опять стал карабкаться наверх. Но я и без слов сообразил, в чем дело. Дэн хотел бросить последний взгляд на окружающий мир. Именно так – последний! Полагаю, звезды казались ему просто великолепными, как и мне в тот момент, – в сотню раз ярче и прекраснее, чем когда-либо. Я удивлялся, что раньше не замечал их красоты! Как я мог не обращать на них внимания? Эх, лежать бы все ночи на спине, смотреть на небо и восторгаться ими, изучать и наблюдать их, узнавая имена и неповторимые очертания каждой…

Оказавшись – неожиданно для себя – у двери, я на долю секунды ослеп от озарявших зал потоков света, а придя в себя, услышал, как Дэн Порсон спрашивает кого-то:

– Братья Экеры здесь?

И как гром с небес прозвучал ответ билетера:

– Нет! Ни Джош, ни Том не приходили!

Глава 8

Бобби Мид

Воистину, это был гром среди ясного неба.

Я ушам своим не верил и, боясь выдать крайнее изумление, напряженно уставился в пол.

Но я увидел, что Дэн все равно покупает билеты. Зачем? Мы явились, мы спросили об Экерах. Почему бы не оставить все как есть и не отправиться с чистой совестью обратно, не заходя на танцплощадку?

– Подождите, – услышал я голос билетера. – Вы – те самые парни с ранчо Порсона?

– Да, – ответил Дэн.

 – Я – Дэниел Порсон.

– Что ж, я слыхал, Том Экер ждет твоего приезда. Надо послать весточку – и он тотчас будет здесь. Это не займет много времени. Давайте входите.

Он чуть ли не насильно втолкнул нас в двери. От множества ярких огней я захлопал глазами, а потом увидел разноцветные ленты, развешанные между балок, десятки фонарей, сверкающий, как водная гладь, пол – вот только он не давал такого ясного и четкого отражения.