Одиночка Джек

– Эндрю! Этот чертов волк чуть меня не цапнул, а сейчас приканчивает парня из реки… держи его… пресвятые небеса!

Он замолчал, и старший брат, вскарабкавшись на палубу, застал странную картину.

Спасенный лежал, вытянувшись во весь рост, повернув лицо к звездам, и из его груди вырывалось хриплое дыхание. Над его головой сидел Команч, его лапы дрожали от слабости, но к нему на глазах возвращались ярость и злоба.

– Пресвятые небеса! – воскликнул Эндрю. – Да он о нем заботится!

– Просигналь сторожевику, – сказал Дэвид.

– Ни за что! Вернуть этого беднягу в лапы закона, после того как Команч вытащил его из воды?! Даже и не думай, что я это сделаю, Дэйв. Но как оказать ему помощь, пока эта тварь торчит над ним?

– Не знаю! Страннее я еще ничего не видывал в жизни! Этот зверь меня совершенно с толку сбил. Что стряслось с его башкой?

– Собачья кровь, Дэйв, собачья кровь. Не ты, не прочие знатоки, а я оказался прав! Это не чистопородный волк! Но наш приятель из речки, похоже, начинает приходить в себя.

Он выкарабкается. Как же ему, однако, удалось не угодить под корабль? Тот, казалось, прошел прямиком через него!

– Он, должно быть, нырнул и плыл под днищем, пока оно не кончилось.

Беглец приподнялся и сел, его покачивало, а Команч зарычал, не открывая рта, и притиснулся к нему поближе.

– Осторожно! – предупредил Эндрю Эпперли. – Эта собака опасна, дружок.

– Эта собака опасна? – переспросил человек, выуженный из реки. Тут он негромко засмеялся, и его рука обвилась вокруг шеи Команча.

 – Опасна? – повторил беглец.

А Команч повернулся и лизнул лицо спасенного им человека. Братья от удивления и восторженного ужаса не могли вымолвить ни слова.

– Я бы передал вам кое-что, – сказал наконец Эндрю, – если б смог пронести это мимо Команча.

– Вы уже достаточно дали мне, – заверил беглец. – Через минуту я буду на ногах, а потом смоюсь на берег.

– Каким образом вам удалось не угодить под корабль?

– Счастливый случай. Они были прямо у меня над головой и орали, что будут палить из «гатлинга», если я не остановлюсь и не сдамся им в руки.

Но мне нужно было добраться до большого корабля, и я делал для этого все возможное, а потом нырнул.

Он закрыл глаза. Его ноздри затрепетали, и он глубоко вздохнул.

– Плавать – не мое призвание, – проговорил он все еще с закрытыми глазами.

Потом, сделав над собой усилие, стал подниматься на ноги. Шагнул к поручням того борта, где был берег, но было видно, что его ноги подкашивались.