Песнь бича

Не все жандармы так хорошо воспитаны, и Леррас едва не расплылся в улыбке от удовольствия.

– С чем пожаловали?

– Сеньор, – сказал жандарм, – мне нужно поговорить только с вами, наедине.

– Вы и говорите только со мною, – отозвался дон Томас. А когда жандарм бросил взгляд в сторону дона Эмилиано и Доротеи, добавил: – Остальные – члены моей семьи или вскоре ими станут.

Тем временем надсмотрщик уже исчез.

Жандарм замешкался, несколько секунд не спуская глаз с дона Эмилиано и Доротеи Леррас. Наконец, собравшись, представился:

– Меня зовут Бенито Халиска, я сержант сельской жандармерии.

– Я разглядел ваши знаки различия, – дружелюбно произнес дон Томас.

– Моя задача, – начал Халиска, – заключается в том, чтобы выследить одного грабителя-гринго, наемного стрелка, убийцу и вора, известного в нашей стране под кличкой Эль-Кид.

– Слышал об этом американском отродье, – кивнул дон Томас. – Но что привело вас именно сюда?

– То, что он недавно побывал здесь, – напрямую объяснил жандарм.

– И кто же его видел?

– Дон Эмилиано. – Жандарм поклонился Лопесу.

– Ты что несешь, идиот? – разозлился дон Эмилиано.

Слегка вздернув голову, Халиска несколько недружелюбно посмотрел на него.

Доротея тоже глянула на жениха и улыбнулась. Ей нравилось, что человек, которому она собиралась доверить свое сердце, мог отпустить крепкое словцо. Ничто так не радует женщину, как сознание того, что ее возлюбленный – настоящий мужчина.

– Я говорю, – медленно начал жандарм, – о той ночи, которую дон Эмилиано наверняка не забыл.

И хотя дон Эмилиано не носил кинжала, его рука непроизвольно потянулась к поясу. Несмотря на то что его волосы были почти такими же светлыми, как у Доротеи, он был настоящим мексиканцем.

– На что ты намекаешь, пес? – грозно выкрикнул он.

– Успокойся, Эмилиано, – обратился к нему дон Томас.

Лопес, подавив гнев, с тревогой посмотрел на даму сердца.

Доротея повернула к нему очаровательное личико и улыбнулась. Трудно было сказать, догадалась ли она, что ее жених оказался совершенно беспомощным в руках бандитов, или сама мысль о страданиях – даже если они выпали на долю возлюбленного – доставляла ей удовольствие.

Дон Эмилиано пожал плечами, но тут же пожалел о своей забывчивости – спину еще сильно саднило.