Пограничные стрелки

Обычно горничные не отличаются застенчивостью, но эта двигалась робко и нерешительно.

– Чего желает сеньор? – спросила она по-испански.

– Вы говорите по-английски? – в свою очередь поинтересовался Уэлдон.

– Нет, сеньор.

– Ладно, пусть будет по-вашему, – согласился он на вполне приличном испанском, открыл наконец глаза и взглянул на девушку.

Она оказалась красавицей!

Мысли о еде мгновенно улетучились из головы парня.

– Чего желает сеньор?

– Всего по очереди, – изрек он, продолжая разглядывать девушку.

Это был не грубый мужской взгляд, раздевающий женщину, а взгляд, выражающий искреннее восхищение красотой. Затем тихонько замурлыкал: – «Черные глазки, звонкий голосок…»

Девушка покраснела, а молодой человек добродушно ей улыбнулся.

Состоялась примерно такая беседа.

Сеньор хочет есть? Да, хочет. Чего бы он пожелал? Все, что найдется в этом доме самого лучшего. Были, конечно, бобы. А также тортильи[1 - Маисовые или кукурузные лепешки. (Здесь и далее примеч. перев.)]. Девушка похвасталась, что во всей Мексике не сыскать лучших тортилий, чем те тонкие, белые лепешки, которые печет ее мать.

Еще предложила мясо козленка. Его можно нарезать на маленькие кусочки, насадить на шампуры – будет готово через несколько минут. А если сеньор хочет помыться, то слуги принесут воду в ведрах, и он даже сможет принять ванну.

Горничная удалилась. Уэлдон мягким голосом пропел ей вслед:

– «Черные глазки, звонкий голосок…»

Он слышал, как девушка замешкалась в коридоре, но затем неторопливо пошла дальше.

Тогда уселся в постели и, покашливая, одобрительно пробормотал:

– Сан-Тринидад! Ты мне по душе!

Вскоре после этого Уэлдон уже сидел в жестяной ванне, находившейся в соседней комнате, а два с устрашающим видом молодца опрокидывали одно за другим ведра с холодной водой на его широкие, мускулистые плечи.

Вытеревшись досуха и одевшись, парень спустился во внутренний дворик отеля и пересек его, позванивая шпорами, сверкающими, как золотые.

Солнце палило невыносимо.

Казалось, красные крыши домов были объяты пламенем, а белые стены блестели так, что слепли глаза. Выйдя на середину дворика и сняв сомбреро, Уэлдон подставил голову под палящие лучи.

Из темного угла, завешанного красными портьерами, внезапно появился какой-то коротышка с худым загорелым лицом и сварливо произнес по-английски:

– Лучше поостерегись, сынок! А то заработаешь солнечный удар.

– Спасибо, – отозвался молодой человек. – Но мне нужна солнечная ванна.