Семь троп Питера Куинса

Питеру она казалась очаровательной, еще более прелестной, чем прежде; и после ужина он предложил ей прогуляться, словно позади не было изматывающей езды и полного тревог и волнений дня! И хотя тела налились усталостью, сердца их радостно трепетали; ноги с трудом плелись по солончаковой пыли, а глаза мечтательно блуждали по звездному небу. Выйдя за деревню, они оказались у заросшего молодыми деревцами небольшого пригорка. Ласково играл листьями теплый ветерок.

Мэри остановилась, и Питер невольно прикоснулся к ней.

Счастливо, с каждым ударом все чаще, забилось сердце.

– О Питер Куинс, – прошептала она наконец, – я… думаю, что у тебя самое подходящее имя.

– Мэри, почему?

– Потому что оно не такое, как у других… и ты не такой, как другие.

– Чем же я не похож на других, Мэри?

– Уверена, любой другой на твоем месте давно бы меня поцеловал.

Он поймал ее, но она вывернулась и убежала прочь. Питеру всем сердцем хотелось побежать за ней. Но интуиция заставила сесть на камень и не двигаться. Он повиновался инстинкту.

Мэри тем временем еле различимой в свете звезд тенью нерешительно двигалась поблизости.

– Мне так хочется тебя догнать, – произнес он.

– Нет, нет, – то ли с досадой, то ли с презрением ответила девушка. – Ты, Питер, слишком ценишь себя.

– Но представь, что я погнался бы и… напугал тебя, Мэри?

Мэри, как и подсказывала ему интуиция, стремительно вернулась к нему.

– Питер Куинс, – воскликнула она, – у тебя золотое сердце! – Он не помнит, как она оказалась в его объятиях, – он ее целовал и чувствовал ее дыхание, такое же нежное и теплое, как ветерок в раскинувшихся над ними ветвях тополей.

 – Кому на всем белом свете я могу довериться, – шептала она, – если не тебе, Питер, милый?

А что промелькнуло в причудливом сознании Питера? Исступленная нежность? Нет, в самой глубине души звучали слова: «Никогда не беги за девицей, сама к тебе вернется». Но вслух он сказал:

– Когда этим утром я увидел тебя, мне показалось, что только начинаю жить – что это первый настоящий день в моей жизни!

– Питер, а когда я увидела твои чистые голубые глаза, то сразу поняла – все печали остались позади.

Милый, мне кажется, что я любила тебя всю жизнь!

Они медленно, очень медленно, минуя вереницу домов, направились обратно к гостинице.

– У меня ни гроша за душой, – признался Питер. – Тебя это не страшит?

– Конечно нет! Мы молоды и полны сил. Вот наше богатство, милый!

В открытое окно до них донеслись громкие голоса.