Тропа Джексона

Но он не мог себе этого позволить! Он был обязан не расставаться с лошадью, чтобы дать собакам возможность взять ее след. Правда, прокладывая этот след, подвергнет собственную жизнь огромному риску. Но Джексон не привык отступать. Он должен сделать все, чтобы дать мустангу немного отдохнуть, а затем заставить его двигаться дальше и во чтобы то ни стало перехитрить маршала!

А между тем дома его ждет Мэри. Нет, пожалуй, теперь уже больше не ждет. Наверняка убедила себя в страшной и неверной мысли, что жених сбежал, променяв ее любовь на возможность жить прежней вольной жизнью.

Глава 5

Некоторые мужчины в тягчайшие кризисные моменты, когда речь идет о жизни и смерти, падают духом, другие в отчаянной решимости стискивают зубы, есть и такие, которые приходят в дикую ярость. Джексон же улыбался. Его глаза блестели, голова горделиво сидела на плечах. Запах опасности, вдыхаемый им, бодрил его не меньше, чем воздух, попадающий в легкие.

Поэтому он неуклонно продвигался вперед, пока не подошел к маленькой заводи, куда и завел мустанга, заставив его стоять в ней по колено в воде.

Затем пригоршнями стал плескать воду ему на круп, но понемногу, с перерывами, чтобы не переохладить ослабевшее животное.

Однако мустангу угрожало вовсе не переохлаждение. Он страдал от полного упадка сил – следствия долгого изнурительного марша. Изнеможение, казалось, пронизало его до мозга костей, да так, что, когда он выбирался на берег, у него дрожали колени. Это была конченая лошадь. И все же ей предстояло еще нести на себе всадника – другого не оставалось!

Ощутив на себе тяжесть Джексона, мустанг зашатался.

Со стороны человека это было равносильно убийству, причем преднамеренному. Бедная скотина должна была умереть под ним. От одной этой мысли сердце парня болезненно сжалось.

Его приводило в отчаяние сознание того, что он обрекает беспомощную и безответную тварь на смерть. Но что делать? Если бы он мог на виду у преследователей поменять лошадь, то на таком расстоянии, как теперь, даже острый глаз Текса Арнольда не смог бы различить, он это или Ларри Барнс.

И они погнались бы за ним дальше. Но смена лошади в данном случае – это не что иное, как воровство, причем в самом худшем смысле этого слова, которое только может быть на Западе, – конокрадство.

В прежние времена в каких только преступлениях – действительных и мнимых – Джексона не обвиняли! Но в этом никогда! Однако сейчас ставка оказалась слишком высока. На кон была поставлена жизнь Ларри Барнса.