Вне закона

Оторвав взгляд от двери, банкир снова посмотрел на парня.

– Но вы ее даже не видели! – воскликнул он. – Это мне доподлинно известно.

– Нет, я не только видел Кейт, но и встречался с ней.

– И сколько раз вы с ней встречались?

Мистеру Оливеру стало нестерпимо больно при мысли о том, что Кэтрин, его милая и нежная дочь, скрыла от него такую жуткую новость. Фактически она обманула его! Так вот какой неблагодарной оказалась его любимая дочка!

– Всего лишь один раз, – отозвался Ларри.

– Боже мой! – выпалил потрясенный президент.

 – И при первой же встрече она согласилась стать вашей женой?

– Да, сэр.

– Впервые вас увидев?

– Да. Произошло это после танцев, на которые я пришел с Элис Мак-Ферсон. А домой мы возвращались уже с Кейт. Я сделал ей предложение, и она его приняла.

Оливер издал нечто напоминающее стон раненого.

– Сами понимаете, новость для меня не совсем приятная, – с трудом проговорил он.

– Мы уже давно переписываемся с вашей дочерью, мистер Оливер, – как бы в утешение будущему тестю, сообщил Ларри.

– Почему она ничего не сказала родителям? – возмутился банкир, и в его голосе прозвучало больше раздражения, нежели боли. Помимо Кейт, у мистера Оливера подрастали еще две дочери, и в эту минуту он молил Бога о том, чтобы младшие девочки не пошли по стопам своей старшей сестры. Но Кейт ведь была его самой любимой!

– Да, мистер Оливер, Кейт поступила не совсем хорошо. Делать тайну из нашего знакомства ей бы не следовало.

О нашем предстоящем браке она конечно же должна была сообщить родителям. Но могу ли я ее за это осуждать? Клянусь, если ваша дочь, презрев все условности, выйдет замуж за меня, человека вне закона, я буду ее любить и нежно о ней заботиться. – Ларри с надеждой посмотрел на мистера Оливера.

Тот ничего ему не ответил. Банкир, с лицом, покрытым красными пятнами, был зол и хранил молчание.

– Ну что ж, тогда до свидания, – сказал ему Линмаус.

– До свидания, – прошептал Уильям Оливер.

У него, убитого горем отца, не было сил даже пошевелиться. Отсутствующим взглядом он смотрел перед собой и думал о своей несчастной дочери, которая сама же себя и погубила.

Хлопнула дверь. Грабитель ушел, а бедный Уильям Оливер продолжал сидеть в кресле. Неожиданно его стало подташнивать. Он медленно поднялся, подошел к окну, отворил его и выглянул наружу. Стоявшие под окном охранники, как по команде, дружно подняли головы.