Тропой дружбы

Клерк перегнулся через стойку, но я быстренько отступил на шаг.

– Мне кажется… – начал он.

– Сколько стоит комната? – задал я вопрос.

– Всего доллар и семьдесят пять центов.

В то время это была довольно порядочная цена, но я безропотно выложил деньги и записался в регистрационной книге как Уильям Вэнс, затем вышел и нашел Слоупа послушно стоящим на том самом месте, где я его оставил.

Глянув на его приветливое лицо, широкие плечи и спокойные, терпеливые глаза, я вдруг почувствовал, что меня пронзила жалость, сердце прямо-таки защемило.

Захотелось хоть как-то о нем позаботиться, только я не знал, как к этому подступиться.

– Я изучил эту вывеску, Рэд, – доложил он.

– Ну вот, завтра, когда будет светло, если вновь на нее посмотришь, то как раз в середине буквы «Б» увидишь дырочку не больше дюйма. Эту пулю выпустили от бедра из кольта за целый квартал отсюда и таким образом выиграли пари в целых пять сотен долларов!

– Ну и ну! – удивился Дюган. – Просто поразительно.

Я должен записать это в моем дневнике.

Он заглотнул придуманную мою чепуху, словно так и надо.

– Ты что, в самом деле ведешь дневник? – полюбопытствовал я, когда мы двинулись к отелю.

– Да, чтобы иметь возможность рассказать в письмах папе и маме обо всем самом интересном.

Пока этот идиотский клерк с подозрением разглядывал рваную одежду нового постояльца, я стоял рядом и пытался представить себе, что должны думать предки Дюгана о своем сыне, который за три дня отмахивает двести пятьдесят миль всего лишь с одним глотком воды на пустой желудок.

Наверное, никакой фантазии не хватит вообразить, что он там пишет домой!

Наконец мы поднялись наверх в комнату, которая оказалась довольно приличной – две кровати, умывальник и все такое.

Слоуп разделся и устроил себе настоящую баню – терся мокрой губкой до тех пор, пока чуть не содрал с себя кожу. Затем вытерся и объявил, что должен сделать записи за минувший день. С этими словами уселся на кровати, скрестив ноги, а я растянулся на моей койке и стал за ним наблюдать.

Это было забавное зрелище. Великан нахмурил брови, склонил голову набок и, шевеля губами, как делающий уроки мальчишка, принялся шептать по буквам слова, которые записывал.

Время от времени, размышляя, он смотрел будто сквозь меня, но один раз все-таки заметил, потому что вынырнул из тумана своих мыслей, и спросил:

– Замечательно уютно, правда, Рэд?

– Да уж, неплохо, – отозвался я.