Всадники равнин

Справедливости ради следует заметить, что Чарли Хейл был одним из лучших работников на всем пастбище; у него была верная рука, и рассудительности ему тоже было не занимать – но и все же сравнивать его со столь ученым и знаменитым кузеном было бы, право, просто глупо.

Будь у Энди Хейла и его сына чуть больше самолюбия и чуть меньше мужества, они наверняка почувствовали бы скрытое осуждение в обращенных к ним взглядах и поспешили бы затеряться в толпе, но отец и сын выстояли, с улыбкой взирая на происходящее. Хотя не стоит забывать, что чужой успех, выходящий за рамки обычного везения, вряд ли может рассчитывать на снисходительное благодушие со стороны окружающих.

Только слепой мог не заметить, как за эти одиннадцать лет Энди Хейл проделал путь от обыкновенного погонщика до всеми уважаемого гражданина; ему радушно улыбались банкиры, а представители окружных властей вежливо интересовались его мнением, которое затем время от времени цитировалось местными газетами – а ведь газеты, как известно, могли как сделать человеку имя, так и запросто очернить его.

Был здесь и старый Макнэр – высокий, могучий старик с умными голубыми глазами и квадратной челюстью. Улыбнувшись Россу Хейлу, он сжал его руку в своей широченной ладони.

– Слушай, Росс, – сказал он. – Твой сын – самый завидный жених во всей округе, а моя дочка – первая красавица! А что, если нам с тобой их поженить, а?

Довольно неловко было говорить об этом в присутствии самой девицы, которая, залившись румянцем, тут же обернулась к отцу и погрозила ему пальцем, умоляя замолчать.

Но Росс Хейл заметил, что испытывала она при этом скорее смущение, чем гнев.

– Черт побери, Рут, – продолжал Макнэр еще громче, чем прежде, – ведь ты и в самом деле первая красавица, и хотел бы я посмотреть на того, кто посмеет возразить, что это не так. Но у нас таких дураков нет! А, парни?

Набычившись, он огляделся по сторонам, встречая в ответ только улыбки. Даже те высказывания, которые показались бы совершенно непростительными со стороны любого другого человека, воспринимались как должное, если они исходили из уст Макнэра, личности известной в местных кругах.

К тому же Рут Макнэр и в самом деле была хороша собой, так что вряд ли кто-либо из собравшихся на перроне мужчин осмелился бы сказать нечто такое, что могло бы ее так или иначе обидеть.

Девица смущенно отвернулась, а Росс Хейл отправился дальше, и ему казалось, что солнце в небе светит ярче, чем всегда, как-то по-особенному празднично.