Рыбки в аквариуме

– Вы так из-за той птицы переживаете? Или из-за аварии на Тростниковой улице?– невестка Стормайера бросила заниматься цветами и, подойдя к старику, нежно обняла за плечи.– Не надо так, Вилли. Люди умирают, разбиваются на автомобилях, тонут в океане. Такое случается. Такова жизнь. Уж вы-то должны это понимать. Дольше меня живете на этом свете.

– Я-то понимаю, Франсин.– Виллем, почувствовав тепло исходящее от женских ладоней, заметно успокоился внутренне.– И в каком другом случае, наверно, позабыл бы об этой треклятой аварии.

Да и птицу ту из головы выбросил бы давно. Подумаешь пташка какая-то. Да и Лепински эти кем мне приходятся? Просто знакомые моего сына. Я с ними не виделся то никогда прежде. И не разговаривал. Даже не знаю, как выглядят. Но что-то меня гложет. Что-то не дает покоя. Какое-то чутье.

– Вам просто надо отвлечься. Съездить в город, например. Со старыми коллегами по работе пообщаться, а не только с вашими внуками и невесткой.– Франсин легонько похлопала по спине свекра и вернулась к клумбе.

– Ну, или, в крайнем случае, поболтать с кем-либо из соседей… Вон, кстати, как раз, кажется, сосед наш бежит. Дмитрий Федорович, собственной персоной.

Женщина указала в сторону дороги, и Стормайер машинально посмотрел в указанном направлении, заметив низкорослого старика в цветастых шортах и красной рубашке. Он шустро семенил по тротуару своими сухими кривыми ногами и, энергично размахивая руками, кричал что-то неразборчивое.

Виллем невольно прислушался к этим воплям.

– Сосед!.. Эй, сосед!.. Иди сюда!.. Покажу что-то!– пожилой мужчина приблизился к ограде и стал носиться вдоль нее с неестественной для его возраста прытью.– Сосед!.. Чего ты там стоишь!.. Иди сюда, сосед!

– Какой он громкий сегодня, однако.– с заметным недовольством произнес Виллем и, глянув на невестку, направился к калитке.– Пойду, узнаю, чего он так переполошился.

Шум и гам, тем временем, не утихал. И источником его являлся Дмитрий Федорович Шаповалов, невысокий, худощавый семидесяти трех летний мужчина, живший на противоположной стороне улицы.

Как правило, он не был настолько громогласным, зато всегда был шустрым и деятельным. То стриг газон возле своего дома, то что-то мастерил в гараже, то менял черепицу на крыше, то гремел чем-то, находясь в доме Веры Хименес. В общем, не старичок, а настоящий электровеник. Теперь же, в придачу к своей неугомонности, он еще и надрывно кричал, оглашая окрестности высоким, хрипловатым голоском.