Вспышка молнии

Не раз слышала.– тихо, потухшим голосом произнесла Ирина.– Ты не ошибаешься никогда. Я это прекрасно помню.

Она явно обиделась и, кажется, была на грани того, чтобы заплакать.

В этот момент по залу ожидания разнесся молодой женский голос, объявивший о столь долгожданной отправке рейса на Москву. Степан Яковлевич тяжко вздохнул. Успокаивать расстроенную жену у него уже не было времени.

– Ну, ладно, дорогая. Нас наконец-то позвали на посадку. Мне нужно идти.– лишенным эмоций голосом проговорил Давыдов.

– Хорошо.

Береги себя.– также сухо сказала Ирина и в следующую секунду в трубке послышались короткие гудки.

Степан Яковлевич грузно откинулся на спинку сиденья и с мученическим выражением лица закрыл глаза. У него неожиданно начало щемить в груди. Пожилой мужчина чувствовал, что в очередной раз расстроил свою супругу. Но таков был его характер. Все должно быть так, как он скажет, либо никак иначе.

Смахнув платком выступивший на лбу пот, Давыдов медленно поднялся со стула. Недовольно кряхтя, он потер затекшую поясницу и положил телефон во внутренний карман пиджака.

Прихватив кейс с бумагами, предприниматель тяжелой походкой направился к стойке, где в тот момент стюардесса, облаченная в ярко-оранжевую форму, начала проверять посадочные талоны у пассажиров.

2.

Не прошло и получаса, а двигатели лайнера начали набирать обороты. Самолет мягко тронулся с места и, постепенно разгоняясь, побежал по взлетной полосе. И чем выше становилась его скорость, тем увереннее крылья опирались на несущиеся навстречу воздушные потоки, тем сильнее влекло в небо летающую машину.

В какой-то момент, задрав свой глянцево-блестящий нос, аэробус оторвался от земли и стал неспешно уходить ввысь, постепенно превращаясь из металлической громады в маленькую, черную точку, теряющуюся на фоне мрачного пасмурного неба.

Все это время Давыдов с хмурым выражением лица смотрел в иллюминатор. Летать он не особо любил. Он не любил то, как закладывало уши от перепада давления. Не любил полумрак, царивший в салоне самолета.

Не любил тесные сиденья, с трудом вмещавшие его тучное тело. Не любил узкие проходы между креслами, не любил маленькие туалетные комнатки. Не любил воздушные ямы, в которые так часто попадали самолеты за время полета. Однако у крылатых машин было решающее преимущество,– скорость. А скорость позволяла сэкономить время. А время Давыдов очень ценил.

Особенно он начал ценить его после того, как однажды ненароком заглянул в свой паспорт.