Забытый путь. Книга 3

– Вижу тебя здорово потрепало? – не то спросил, не то отметил воевода, недружелюбно глядя на Сантара.

– Потрепало. За стенами сейчас непросто, – устало отозвался ученый, с трудом отрывая взор от малиновых углей, которые то разгорались, то угасали, точно подмигивая гостю из очага. – Тут хорошо, тепло и еда есть, а там стужа да смерть.

– Безносая и впрямь распоясалась. Пригороды пусты, непогода выгнала людей в леса. Не знаю, что смерды ищут там? Зверь ушел за Седло Тролля. Ну, зато коры навалом, жуй не хочу, – усмехнулся Лимом.

Сантар тяжело взглянул на воеводу, и вздохнул, его глаза вновь уставились на опушенные седым пеплом угли.

– Слышал, Бенкарт помер? Наши войска разбили у Космени, так царь и представился. Сердце не выдержало, прямо на троне дух испустил, – снова начал Лимом.

– Слышал, – равнодушно ответил ученый.

– И сынок его, Орист, свалился с колокольни. Говорят, ему тульгане помогли…

– Тульгане? Они, что уже в Ронаде? – удивился Сантар.

– Ты где все это время был? Уже месяц как в царских палатах хозяйничают.

Их воевода Анар Холист, ждет приезда Вольмара.

– Вольмара? Принца?

– Ага. Его сиятельство оплошал, отправился в путь в самый разгар зимы, и едва не околел. Мороз Дангрисиды пощипал его руки, по слухам четыре пальца отняли, – воевода хрипло рассмеялся. – Не дается нашим соседям чужая земля. Раньше думал, что бог на нас прогневался. Теперь вижу, не понять нам мудрости всевышнего. Ведь предусмотрел и падение никчемного царька, и пресечение династии, и врагу не позволил без потерь завладеть брошенным царством.

– Что за бред ты несешь! – не выдержал Сантар. Он нагнулся к собеседнику, так, что Лимом отчетливо видел огни догорающего очага в темных глазах чужака. – Деревни пусты, кругом мертвые. Сгинули, либо от мороза, либо от голода. Выйди, посмотри, что твориться в землях твоего брата! Если это божий промысел, то что за богов ты почитаешь?! Не слишком ли высокая цена за нерадивость правителя?!

Лимом попытался возразить, вислоусое лицо, истомленное многодневной бессонницей, покрылось багрянцем.

Света испуганно уставилась на Сантара, пустые прежде глаза наполнили слезы. Она вспомнила тихие поселения без единой живой души, черные ноги старика Довружа, холодные точно лед. Перекошенные от похоти и ярости лица мародерствующих дезертиров, а после мертвые тела насильников.

– Мы едва выбрались, если бы опоздал хоть на день, Довруж бы уже не храпел, а она, – ученый кинул взгляд на девушку, – была бы съедена.